эту историю.
– Думаете, без меня никто бы не сообразил, что ваш проект глубоко убыточен?
Он поморщился. Все еще не желает признавать правду?
– Я просто знаю, что одни и те же цифры можно трактовать по-разному. Ты решила утопить меня. Не возражай, это очевидно. Грубо играешь, объект Девять, твой интерес бросается в глаза. Потеря Ц-189 не ударила бы по проекту с такой силой, если бы не ты.
– Вы так высоко оцениваете мои возможности, господин Чон, мне очень приятно это слышать, – пропела Эва и солнечно улыбнулась. Настроение росло как уровень радиации под озоновой дырой. И это он еще не догадывается, кто дал толчок событиям, которые и привели Ц-189 под юрисдикцию Нергии.
– Ты не ответила, – строго напомнил Чон, словно она все еще девчонка-подопытная, которую отчитывает голосом руководителя проекта бездушный киборг.
– Я всего лишь делаю свою работу, господин Чон. Буквально выполняю свое предназначение, то, зачем меня создали. Кстати, вы пробовали местные фирменные пирожные? Очень советую, они просто изумительные.
– Я тебя создал, – проговорил Чон вполголоса, не сводя с нее взгляд. – Я тебя и ликвидирую.
– Разве есть повод? Я прекрасно справляюсь со своими обязанностями. А что немного предвзята к Белому крылу… Так может, я харассменту подверглась, пока на на вас работала, кто знает. – Эва пожала плечиками и пригубила кофе, а Чон поперхнулся следующей фразой. Ему претила сама мысль, что к объекту можно относиться, как к женщине. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что его золотой сыночек не дает ей проходу?
Эти мысли делали кофе слаще, хотя сахар она, по своему обыкновению, не клала. Сладким она пила исключительно какао на собственной кухне. На людях де отдавала предпочтение черному, как ночь, и горькому, как жизнь подопытного, кофе.
– Послушай меня, объект… Я предупреждаю только потому, что в тебя вложено слишком много сил, которых мне откровенно жаль. Не иди против меня. Все равно проиграешь. И ты, и все остальные, кто думает, что Виктора Чона можно так легко вывести из игры. Мы сейчас стоим на пороге величайшего открытия. Которое перевернет представление человечества о Вселенной… И я не позволю никому встать у меня на пути. Мое имя впишут в анналы истории, а про вас, копошащихся в мелких земных проблемах, не вспомнит никто.
– Не все мечтают увековечить свое имя в веках, – дипломатично заметила Эва, но оппонент остался при своем мнении.
– Подумай над моими словами. Ты вышла на бой не в своей весовой категории. Тебя сотрут в порошок и не заметят. Стоит ли место возле младшего принца такого риска?
Эва вежливо улыбалась бывшему начальнику и собственному создателю. Он даже не представлял, что вовсе не месть, и не жажда власти или славы заставили ее выступить против него. Что Зиан Шан – не цель, а всего лишь средство на пути к ее настоящей цели. Виктор Чон был равнодушен к собственным детям и не мог и предположить, что кто-то может рискнуть головой из-за ребенка.
Из-за маленькой девочки с зелено-голубыми глазами.
8
3 года назад.
Шен-Ло, спальный район среднего уровня
“Бред”.
“Нелепость”.
“Какая чушь лезет в голову!”
Эва уже двое суток не могла избавиться от мыслей о биологическом объекте, в котором целая половина генов принадлежала ей.
Она потерла лицо руками. Что на нее вообще нашло? Подумаешь, гены! Учитывая, что биологические материалы они сдавали регулярно, таких девочек могло быть много. В том числе и таких, которые были ее полными генетическими копиями. Разве что-то в ее жизни изменилось от того, что она об этом узнала?
Это всего лишь биологический объект, сложно структурированный набор клеток, неразумный, без малейших перспектив, что мелкий звереныш когда-то станет человеком. Мелкий напуганный детеныш с огромными бирюзовыми глазами, в которых отражается весь ужас мира. Интересно, решение об утилизации уже вынесено? Это не такое быстрое дело, нужно заполнить кучу сопроводительных документов…
“Меня это не интересует!”
Отвесив себе мысленную оплеуху, Эва отвернулась от окна, в которое бессмысленно пялилась, забывшись. Накинула на плечи элегантный плащ из последней модной коллекции, и вышла из квартиры, стерильно белые стены которой вдруг болезненно напомнили о залитых жестким светом лабораториях.
Ей нужно на воздух.
Легкий ветер мягко погладил ее лицо. Свежий воздух, в котором не чувствовалось посторонних примесей, принес облегчение.
Модный район, исключительно приличные соседи, камеры наблюдения на каждом шагу – еще пару дней назад Эва гордилась, что живет в этом районе. Неплохо для мутанта с планеты-лаборатории, не правда ли?
Сейчас же ей вдруг пришло в голову, что та девочка никогда не видела синего неба и не подставляла лицо солнцу. Новым объектам эксперимента повезло куда меньше, чем им, тем, с кого все начиналось… Они были не одни. У них были братья и сестры, пусть такие же дикие звереныши. но живые и чувствующие, а еще – Ц-189. Жестокая, не терпящая слабых планета. Яркая, пестрая. наполненная необузданной жизнью… Не сравнить со стерильными стенами лабораторий.
Эва настолько погрузилась в свои мысли, что летящий в лицо мяч поймала исключительно на отточенных рефлексах тела.
– Сэм! Негодник, сколько раз я тебе говорила смотреть, куда пасуешь?
– Ну мам!..
Мяч был возвращен владельцу, извинения принесены, и Эве бы пойти дальше, проветривать голову… Но она присела на лавку рядом с матерью начинающего футболиста.
– Напугал он вас? Простите…
– Нет, что вы! Я росла с братьями, такой ерундой меня врасплох не застать… – и почти не соврала, что характерно. Эва любила такие моменты – когда она говорила вроде бы правду, но люди понимали ее совершенно иначе. Особенное искусство, которое доставляло ей особенное удовольствие.
– О да, эти мальчишки, – женщина, которая сидела рядом с ней, расслабилась и тихонько рассмеялась. – Кажется, пока они вырастут, мои нервы не будут уступать в крепости чернокрылым.
Эва неопределенно хмыкнула. Она слабо представляла, что значит воспитывать детей любого пола, а их воспитатели, андроиды, не очень-то страдали. В основном, из-за отсутствия такой способности.
– Сэмми самый младший, – поделилась незнакомая женщина, проникшись к Эве безотчетным доверием. Та мысленно досадливо цыкнула – манера создавать вокруг себя благоприятный эмоциональный фон настолько въелась в привычку, что на окружающих она порой воздействовала несознательно.
– За вас порадоваться или посочувствовать? – осторожно поинтересовалась Эва. Эмоциональный фон незнакомки был слишком неопределенным. чтобы понять, что происходит с собеседницей.
Женщина
