стараясь удержаться на плаву. Мост уже скрылся вдали, оставив ее барахтаться в воде, увлекая вниз по течению. Она не могла видеть достаточно хорошо, чтобы определить, куда плывет и с какой скоростью. Бени казалось, что она постоянно меняет направление, и в те редкие моменты, когда ей удавалось увидеть что-то похожее на берег, он тут же исчезал за разбивающимися волнами.
Она пыталась плыть ближе к темной тени берега, хотя в этот момент уже не могла понять, где какая сторона. Ее даже не волновало, что она окажется не на той и ей придется снова переходить этот чертов мост. Бени просто отчаянно хотела выбраться.
Очередная волна унесла ее под воду, снова лишив возможности дышать. В панике Бени поплыла изо всех оставшихся сил. Дрыгая ногами, она снова вынырнула на поверхность, но на этот раз вода, хотя и оставалась быстрой, была другой. Волны, поднятые ветром, были небольшими, и когда темнота отступила вместе со штормом она смогла разглядеть берега по обе стороны от себя. Река была намного уже. Облегчение расцвело внутри нее, но не шло ни в какое сравнение с нарастающей паникой, сопровождавшей осознанием того, что Бени понятия не имела, где находится.
Постепенно она добралась до ближайшего берега слева от нее. Ее ноги скользили по камням. Тяжело дыша, Бени выползала из воды, длинная юбка волочилась за ней. Промокшая одежда тянула вниз, но она вцепилась пальцами в илистую почву, понемногу вытаскивая себя, пока не оказалась на значительном расстоянии от реки.
Ее руки дрожали, когда она оглянулась через плечо. Позади себя она могла видеть реку поменьше, в которую упала, а также то, что по-видимому было тремя другими реками, стремящимися встретиться с этой, образуя своего рода дельту. Она долго смотрела на незнакомый пейзаж, смаргивая воду с глаз, когда поддалась изнеможению.
Плюхнувшись вперед в грязную траву, Бени гадала, доберется ли Табби домой в целости и сохранности. Она надеялась на это. Было бы здорово, если бы ее подруга отправила кого-нибудь на ее поиски. Кого-нибудь с бутылкой воды… или небольшим количеством ликера. Они могли бы добавить его в кружку горячего какао, привезенного торговцами из экзотических стран. У ее мамы всегда был запас под рукой. И чистая, сухая одежда. Ее желудок скрутило от смеси тошноты и голода. Поесть тоже было бы неплохо.
Грязь налипла на ее ресницы, затуманивая зрение. Она моргнула раз, потом два. Ее веки были такими тяжелыми от усталости, что она не смогла открыть их еще раз. Сил у нее хватило только на то, чтобы заметить зарево восходящего солнца, прежде чем она погрузилась в забытье.
Бени не знала, как долго она так лежала. В какой-то момент она почувствовала солнечное тепло. Это было так приятно, что ей не хотелось просыпаться — до тех пор, пока солнце внезапно не скрылось, оставив ее мерзнуть. Она открыла глаза, трава перед ней расплывалась, пока не обрела четкость. Она могла видеть солнечные лучи на траве перед собой, но пространство вокруг нее было скрыто огромной тенью. У нее перехватило дыхание, а пальцы сжались на горсти влажной земли, когда что-то твердое и теплое толкнуло ее.
Оно снова толкнуло ее, на этот раз сильнее, пихая.
Отчаянно впиваясь пальцами в землю, она боролась с тем, чтобы ее не перевернули, и попыталась ползти вперед на животе. То, что пыталось перевернуть ее, фыркнуло и продолжило пихать. Трава вырвалась из земли, когда ее перевернули. Дыхание сбилось, когда она тяжело приземлилась на спину и уставилась на чудовище, закрывшее солнце.
Сначала это была всего лишь тень, но ее глаза адаптировались и она увидела хмурое лицо огромного мужчины, пристально смотрящего на нее сверху вниз. Но это был не мужчина. О нет, нет, нет! Бени покачала головой из стороны в сторону, ее рот беззвучно шевелился от шока. Это не должно быть возможным!
Темные серовато-фиолетовые глаза сузились на сильном мужественном лице. Челюсть имела широкую форму, сужаясь к квадратному подбородку. Нос был большим, но при этом довольно выразительным, находясь над крупным ртом с полными губами. Черты были бы почти красивыми, если бы не лицо, покрытое тонкой красной чешуей, и длинные, заостренные уши, которые почти вплотную прилегали к черепу. С одной стороны тянулся ряд толстых сморщенных шрамов. И эти массивные темные рога, которые угрожающе изгибались в ее сторону из его бровей…! Она оттолкнулась и поспешно поднялась на ноги. Отступив назад, она настороженно посмотрела на своего спасителя.
Подавив страх, она перевела взгляд с его лица на полосу темных волос, густо росших у него на макушке. Волосы были туго стянуты на затылке, и концы свободно ниспадали ему на плечи. Ее глаза скользнули по мускулистому торсу, включая два больших предплечья, угрожающе скрещенных на широкой груди… Но когда ее взгляд опустился ниже, стало только хуже. Его человеческий торс был прикреплен ко второму торсу с лошадиными чертами, за исключением того, что передние конечности были согнуты по-другому и каждая нога заканчивалась большой когтистой лапой. Из-за спины у него взметнулся хвост, похожий на львиный.
— Ты закончила? — прорычал ей низкий голос.
Бени пискнула.
— З… Закончила?
— Пялиться на меня. Ты достаточно насмотрелась на Минтара, чтобы удовлетворить свое любопытство?
— Я… То есть… Послушай, ты не…
— Не что? — прорычал он, наклонив голову к ней, а его раскосые ноздри раздулись.
— Не должен быть настоящим, — закончила она тоненьким голоском.
Самец откинул голову назад, настороженно глядя на нее — как будто это она была той, кто поколебал его представление относительно реальности.
— Из всех глупостей, которые я мог ожидать от человека, — он проворчал. — Возможно, вода повредила тебе мозг.
У Бени отвисла челюсть. Грубиян! Этого было достаточно, чтобы она набралась храбрости.
— Со мной все в порядке! Я веду себя так, как любой разумный человек поступил бы, столкнувшись с… этим! — она махнула рукой в его сторону. — И не смотри на меня так. Такие, как ты, просто должны быть историями, пугающими женщин. Ты не должен быть реальным. Откуда мне было знать, в любом случае? Никто не видел вас, по крайней мере ни один из тех, с кем я была знакома, и, кроме того… посмотри на себя. Ты едва ли выглядишь нормальным.
Его рот приоткрылся, а затем сжался в тонкую линию. Возможно, он и не был человеком, но оскорбление мужской гордости, очевидно, было повсеместным. Его брови нахмурились, а этот завораживающий хвост, который по какой-то причине продолжал привлекать ее внимание, ощетинился несколькими смертоносными шипами, которые тянулись от пучка шерсти по всей длине.
