попасть. Учитывая расстояние до колпачка и его размер, это невозможно.
— Так ты играешь или нет?
— Хорошо, — вздохнула я, — давай сыграем.
— Подожди, — остановился он, — ты точно согласна с правилами игры?
— Да, я в игре.
Я знала, что попасть было нереально, но почему бы нет? Почему бы не сыграть в его игру?
Он взял монетку, прицелился, подвинулся немного вправо и бросил ее. Она попала в колпачок, даже не отскочив. Точное попадание.
Какого черта?
— Ты жульничал, — ахнула я, — этого просто не может быть!
— Жульничал? — рассмеялся Карсон. — И каким это образом я сжульничал? Даже не начинай. С тебя секрет, Лютик. Давай послушаем.
Он прислонился к стене, скрестив руки на груди и наклонив подбородок, и начал в ожидании сверлить меня взглядом.
— Я имею в виду, всё не так-то просто. У меня нет секретов, — опустив руки, ответила я.
Не говоря ни слова, он продолжал смотреть на меня.
— Скажи, почему ты такая идеальная, Лютик?
С отвращением на лице я снова скрестила руки на груди и отвернулась от него. Я думала о том, что он спросил.
Я действительно создавала такое впечатление? Выглядела идеальной? То, что я чувствовала, было далеко от идеала. Я всегда старалась не рисковать… старалась, чтобы меня было достаточно… старалась соответствовать.
— В жизни моего отца было слишком много разочарований, и я просто стараюсь не огорчать его лишний раз, — выпалила я.
Карсон склонил голову, а в его взгляде что-то изменилось. Я отвернулась.
— В любом случае, это всё. У моего отца был трудный период в жизни, и я просто хочу, чтобы он мной гордился. Что в этом такого?
— Что за разочарования? — тихо спросил он.
Я молча смотрела на стену, а потом неожиданно для себя продолжила:
— Когда мне было одиннадцать, мой младший брат умер от неходжкинской лимфомы5. Он был единственным сыном. Кроме него у меня еще две сестры. Мой отец полицейский… он никогда не показывает своих эмоций. И мы с сестрами всегда чувствовали, что будто… что словно…
— Словно один из вас не так уж и важен, потому что есть, кому его заменить? — осторожно заговорил он.
Я смотрела на Карсона какое-то время. А ведь я никогда не думала об этом в таком ключе.
— Может быть, да.
Он посмотрел на меня, а затем подошел к колпачку, вытащил монетку и передал ее мне.
— Теперь твоя очередь.
* * *
Карсон
У меня пересохло во рту, и под кожей я почувствовал странный зуд, пока Грейс рассказывала об отце и брате. Я продолжал думать об этом чувстве, ведь по правде говоря, я ни с кем еще не обсуждал эмоции и чувства, исключением была моя бабушка. Но ее не стало, когда мне было семнадцать, и с тех пор я ни разу не поднимал эту тему. Изначально я надеялся, что эта игра выведет Грейс из равновесия. Ведь я мог попасть монеткой в стакан не только из противоположного угла лифта, у меня были часы практики в этом деле. Именно так я развлекался, пока мама была на съемках.
Но неожиданно Грейс открылась мне, и это вывело меня из равновесия.
Я протянул ей монетку и отошел, а она заняла место в углу кабины и стала прицеливаться.
У меня появилась отличная возможность изучить ее. Черт, она действительно была красивой и сексуальной, но с классическими чертами, которыми я готов был любоваться снова и снова. Она была стройной, но с изгибами в нужных местах, именно то, что мне нравится. Готов поспорить, что даже утром, выходя из душа, абсолютно без косметики она будет также красива. От этих мыслей я почувствовал напряжение в штанах.
Дерьмо, только этого мне не хватало.
Мне пришлось прикусить язык, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Грейс, выходящей из душа. А она тем временем бросила монетку. Я повернулся и увидел, как она приземлилась прямиком в колпачок.
Я засмеялся, а она от радости вскрикнула и подняла руки вверх.
Черт, а вот это уже не смешно.
Глядя на ее восторженное лицо, мне захотелось подойти и обнять ее. Но тут я вспомнил, что я не обнимаю никого и никогда.
— Ладно, — вздохнул я и со скучающим видом продолжил, — что же ты хочешь узнать обо мне?
Она наклонила голову, немного прищурилась и закусила нижнюю губу так, что мне снова пришлось прикусить язык. Она перешла на свою половину лифта, села на пол и поправила сарафан в точности, как делала это прежде.
— Секрет, который ты никому и никогда не рассказывал, правильно?
Я кивнул.
— Хорошо, почему ты снимаешь в порно?
— Ответ на этот вопрос — не такой уж и секрет, — рассмеялся я. — Это весело и мне хорошо платят.
Грейс нахмурилась и продолжила смотреть на меня.
— Почему ты на самом деле снимаешься в порно, Карсон?
— Не каждый порно-актер, — усмехнулся я, — имеет ужасное детство или темное прошлое. Эта индустрия уже не та, что прежде. Все эти меры безопасности…
Она продолжала молча меня слушать.
Я вздохнул и сел на пол.
Я что, действительно собирался обсуждать это с незнакомкой? С этой принцессой?
— Моя мама, — практически против своей воли начал я, — была порно-актрисой в восьмидесятые. Насколько я знаю, это случается не часто, а если и случается, то от этого быстро избавляются. В общем, она забеременела. Она решила не избавляться от меня. Моим отцом может быть любой из тысячи этих нанятых членов. Как тебе такая сказка, Лютик?
Ее глаза от удивления расширились.
— Но это всё равно не объясняет, почему ты сейчас занимаешься этим.
— Детка, — рассмеялся я, — я практически родился для этого. Был зачат в похоти и грехе. Обречен на ту же участь.
— Не твоя вина, что ты был…
Охренеть! Она ведь не собирается меня жалеть?
Что-то внутри меня сжалось, и мне это, бл*дь, ни капельки не понравилось.
— Нет, но и не твоя вина, что у тебя такой миленький ротик. Может, ты сядешь поближе, и мы воспользуемся тем, чем одарил нас Господь, и приятно скоротаем следующие пару часов?
На ее щеках появился румянец.
— Вот почему ты делаешь это. Ты надеваешь маску помешанного на сексе мудака каждый раз, потому что тебе стыдно за себя.
— И снова доктор Фил, — заливаясь смехом, заговорил я. — Скажите, а где вы получили свою степень в клинической психологии? Точно, в Университете Бреда? Скажи мне, Лютик, а в самодиагностике ты также хороша? Ты хоть понимаешь, маленькая принцесса, что всё, что ты делаешь, это лишь жалкая попытка смириться с тем, что,
