это лишний организационный труд, а народ, знаете ли, очень быстро стынет.
Места на трибунах сегодня улетали по три копейки за «билет». И хотя цена эта откровенно красная, она позволила без проблем заполнить трёхъярусные скамейки четырьмя сотнями фанатов новомодного ногомяча. Остальным желающим, которых оказалось раза в два больше тех, кто сидит на трибунах, пришлось смотреть матч через забор. Впрочем, интереса к матчу у них этот факт отнюдь не убавил.
Как таковых билетов, конечно, не существовало. Просто на трибуны был лишь один вход, он же и выход, в который пропускали лишь за плату. Выпускали, к сожалению, бесплатно, но иначе всё мероприятие превратилось бы в исключительно единоразовую акцию с непредсказуемыми последствиями.
Я расслаблено откинулся на своё место рядом с Генрихом и Мстиславом. Те тоже изрядно вымотались, хотя ставки делались лишь пятнадцать минут. Сегодняшний матч носил характер исторического. Впервые официально встречались две независимые команды. И пусть та ребятня, что сегодня встала против гвардейцев, попала сюда лишь благодаря мне. Это не важно. Играют то они за себя. Хотя и за участие им заплатил я. Полновесный рубль вызвал немалый восторг у пацанов, когда я озвучил им их гонорар. Ещё больше они удивились, когда я сказал, что за победу они получат столько же. Какая мне разница? Я всё равно в плюсе при любом раскладе.
— Что там по деньгам? — Спросил я у Мстислава. Тот заканчивал пересчёт последней кучки монет.
— Тридцать три рубля и сорок одна копейка. — Задумчиво пробубнил он. Неплохо, учитывая, что коэффициенты для начала я выставил скромные, лишь с небольшим перевесом в сторону гвардейцев. Плюс будет и второй этап ставок в перыве между таймами. И там я уже по новой запущу поток желающих, подняв предварительно множитель выигрыша исходя из итогов первой половины матча. Кстати, сами игроки так же не постеснялись сделать ставки. Конечно, речь идёт о гвардейцах, получивших на днях своё жалование за последний месяц.
Итак, звучит свисток, мало похожий на оригинальный футбольный и матч начинается. Используя недавно полученные средства и кадры я наконец смог добиться выделки мало-мальски стоящего футбольного мяча. Точнее говоря, мяча для игры в ногомяч. Хотя, конечно, звучит не так пафосно, как первый вариант. Но мы смогли накачать мяч воздухом! Да, без насоса и иглы этот процесс стал тем ещё удовольствием. Всё приходилось делать в ручную, а к разработке были привлечены все мои специалисты. И француз Жак, вначале долго непонимающий, что от него хотят, и плотник Тихон, которому хоть и пришлось размышлять над вовсе непрофильной задачей, смог таки направить ход общих мыслей в нужное русло.
Так или иначе, но с появлением нормального мяча игра преобразилась. Ребятня, ранее гонявшая набитые тряпьём кожаные шары сначала с непривычки била по мячу очень сильно, но вскоре они адаптировались и началась настоящая спортивная мясорубка. Арбитром матча уж очень хотел стать Максим и я ему эту возможность дал. Конечно, для начала пришлось объяснить и пацанам и большинству зрителей, что ногомяч — это вам не кулачные бои и играть нужно чисто. Люди сначала непонимающе ворчали, но суть, вроде как, уловили.
Вот уже три минуты то одна, то другая команда перехватывает владение, но до удара дело всё никак не доходит.
— Я слышал, вы с Анной неплохо общаетесь. — Оторвал меня от просмотра игры Генрих.
— Ну да, а что? — Я решил не подавать виду и ответил максимально сдержанно.
— Да нет, я даже вроде как рад. — На последнем слове уличная команда пропихнула непокорный снаряд сначала в штрафную площадь гвардейцев, а после и в сами ворота. Трибуны взвыли то ли от восторга, то ли от досады. А может и от всего разом.
— Рад? — Переспросил я.
— Да. — Генрих ухмыльнулся. — Как бы мне не нравилась эта земля, здесь не так много действительно подходящих мужей, достойных её.
— И ты считаешь меня таковым? — Мои последние слова растаяли в свистке к возобновлению игры. Генрих молчал, наверное, ещё пол минуты. Непонятно, думает он над ответом или просто пристально следит за игрой. Ведь атака Гвардейцев и правда выглядит перспективно. Массивный бьëрн корпусом оттесняет долговязого паренька и посылает мяч от всей души на другой конец поля, где его лихо обрабатывает Мурат. Татарин идёт в дриблинг, хотя слова такого он точно не знает. Перед ним встаёт низкорослый паренëк, автор первого гола и, вроде как, заводила команды. Привыкший к уличным стычкам, пацан грубо срубает Мурата, когда тот уже почти обошёл его, предварительно умело качнув в сторону. Всё бы ничего, но фол пришёлся очевидно в штрафной площади. Звучит свисток и трибуны в непонимании замолкают. В правилах, которые и сейчас висят на входе стадиона, прописаны и моменты нарушений и наказания за них. Вот только люди явно подзабыли про столь, как им показалось, незначительную вещь. Макс же невозмутимо подбежал к пареньку и, вынув из кармана маленький кусок жëлтой материи, поднял над головой. Трибуны зашуршали. Похоже, мало кто понимал смысл происходящего.
Я схватил рупор и, встав с места, пояснил непонятный момент.
— Игрок команды отроков получает жëлтую карточку — предупреждение за грубое нарушение правил. За следующее нарушение этот игрок покинет поле и не сможет более выйти на него сегодня. — Мгновение тишины. И толпа начала обсуждать что-то с новой силой. — Так как нарушение игрок совершил внутри своей штрафной площади, — Максим догадался показать всем, где эти самые границы штрафной находятся, — В ворота команды отроков назначается пенальти. — Твою ж мать, теперь ещё про пенальти объяснять. Благо Макс уже стал и объяснять и отодвигать лишних игроков с линии мяча. Вратарь отроков тоже хотел было уйти, но Макс его придержал, объснив суть происходящего. Надо было видеть лицо бедного голкипера.
— Да, Саша, я думаю ты более чем достоин. — Сказал Майер, когда всеобщий гомон наконец стих. — Анна, разумеется, не останется старой девой в любом случае. Но я бы предпочёл видеть на месте её мужа тебя. — Надо же, в ответственные моменты Генрих напрочь перенимает мой лексикон.
— Но ты же понимаешь, что это не решается очень быстро. — Постарался всё же временно соскочить с темы я. — В этот момент потерпевший Мурат уверенно реализовал свой шанс. Счёт стал один: один.
— Конечно, — Кивнул Майер, когда шум после забитого гола утих.
Вплоть до конца первого тайма ничего особенного не происходило, однако уже под самый конец, когда Максим собирался давать свисток на перерыв, отроки начали опасную атаку. Капитан их команды, висевший на жëлтой карточке, получил мяч и рванул было к воротам, как путь ему преградил
