что относились к событиям столетней давности.
И нашла. Всего три. На первом был запечатлен момент, когда с куполов одного из храмов Макарьевского монастыря стаскивали кресты. Снимок запечатлел жителей, с тоской – как показалось Алисе – глядевших на деяния власти. На другом – субботник по разбору монастырской стены. Веселые молодые ребята – наверное, комсомольцы – передавали друг другу выкорчеванные кирпичи, из которых мечтали построить баню.
Был и еще один.
«Братия Свято-Троицкого Макариево-Унженского монастыря», – прочла она на обратной стороне фотографии. И дата. Тысяча девятьсот семнадцатый год от Рождества Христова.
– Накануне революции, – прошептала Алиса, разглядывая пышные красно-желтые кусты за спинами священников.
Какие лица! И светлые, и скорбные одновременно.
Почти час она внимательно изучала снимки, пытаясь понять, смогут ли они помочь найти преступника. Устала даже.
А потом взглянула на часы и удивилась. Почти полночь. Сомов, наверное, десятый сон видит. Как узнать? Семь лет назад она заблокировала его телефон, но удалять номер не стала. Можно посмотреть в соцсетях, когда он последний раз туда заходил. Глупо, конечно. И номер наверняка давно сменил.
Но любопытство уже так разобрало, что, не удержавшись, она стала заходить в популярные соцсети.
Надо же! Телефон тот же самый. Хотя фотка в профиле старая. Значит, бывает тут нечасто. Уже хотела оставить эту идиотскую затею, как вдруг увидела, что в этот самый момент он находится онлайн в одном из мессенджеров.
Почти не сознавая, что делает, Алиса разблокировала контакт и написала: «Нашла несколько снимков. Интересно?»
Она даже выдохнуть не успела.
«Присылай», – написал Сомов.
Она выслала фото, уже жалея, что проявила инициативу. Теперь он в курсе, что она сохранила его номер. Может сделать неправильные выводы.
Пришло сообщение. Она прочла и поняла: неправильные выводы он уже сделал.
«Есть мысли. Хочешь обсудить?»
«Не хочу», – решила ответить она, но вместо этого написала: «Звони».
И конечно же, он позвонил через секунду. Тон был деловой.
– Что, если показать снимки старожилам? Вдруг узнают тех, у кого родственники живы. Неважно, где живут, в Макарьеве или в другом месте. Нам нужна любая ниточка, за которую можно потянуть. Кое с кем я уже встречался. С сестрами Сочневыми, например. Есть и другие.
– К музейщикам надо в первую очередь. Они же собирают материал по истории Макарьева.
– Предлагаю разделиться. Березин уже занимается музейщиками, пусть роет дальше. А мы с тобой пройдемся по жителям.
– Ты и без меня прекрасно справишься.
– На полицейских не все правильно реагируют. Ты – дело другое.
Оба понимали, что он врет. Ни один здравомыслящий следователь не будет проводить опрос жителей в рамках ведения уголовного дела с привлечением посторонних. Это и ежу понятно. Есть полицейские, участковый, в конце концов. Она тут зачем?
Он понял.
– Кое к кому ты можешь сходить одна. Просто покажешь фотки и расспросишь. Никаких специальных умений тебе не потребуется. Мне надо будет… поработать по другому направлению.
Алиса молчала, и он занервничал.
– Только не упоминай, что это связано с убийством в школе. Просто скажи, что пытаешься восстановить историю своей семьи. Из интереса.
Алиса молчала, и Сомов в конце концов разозлился. На нее – за молчание. На себя – за то, что так откровенно лезет обратно в ее жизнь.
– Так что? Согласна или нет?
Нет!
– Да. Согласна. К Сочневым заходить?
– С них начнешь. Если что-то узнаешь, звони.
Алиса молчала, и он добавил:
– Спокойной ночи.
– И тебе.
Утром Сомов созвонился с директрисой школы и назначил встречу. Решил, что лучше всего поговорить в парке. И в это время там обычно никого не бывает.
Почему-то директрису подозревать у него не получалось. Тетка вся издергалась и переживала настолько, что спала с лица. Другой бы сразу зацепился: нервничает, значит, виновата. Он так не мог. Собственно, не только с ней. С Березой, с Алисой – тоже. Хотел же их подозревать! Прямо из кожи лез! Даже усилия приложил! Хитрил в разговоре! Наблюдал! И что? Да ничего! В результате привлек обоих к расследованию. И не потому, что они для него не чужие. И не потому, что доверчив до глупости.
Причина в чем-то другом. Может, это называется профессиональным чутьем?
К делу его, конечно, не пришьешь. Но сколько бы он ни пытался настойчиво подозревать тех, кого не хотелось, в итоге все равно оказывалось: люди ни при чем.
Вот и сейчас, глядя на директрису, он решил довериться своей чуйке.
– Расскажите о тех, кто был в школе накануне и в то утро. Все, что знаете.
Директриса ждала вопроса, поэтому, кивнув, принялась рассказывать.
Сомов слушал и пытался уловить фальшивую ноту.
– Постойте! Вы сказали, что Александра Сергеевна Шишова добилась замены оборудования на кухне?
– Она вообще очень активная! И за дело болеет. У меня не всегда руки доходят, так тетя Саша сама по инстанциям ходит! Долбает начальство, пока не додолбает! Настойчивая!
– А давно ли меняли оборудование?
– Полгода назад. Мы все аж плакали от счастья!
– А сантехнику? Краны? Тоже меняли?
– Так конечно! Все теперь новенькое и замечательное! Раньше то одно из строя выйдет, то другое! Нынче можно спать спокойно!
– А почему Шишова сказала, что пришла проверить, не течет ли кран?
– Не знаю. Может, по старой памяти распереживалась. Она же за дело болеет!
– А вам она говорила про кран?
– Мне? Может, и говорила, но я сейчас в такой запарке! Могла и забыть.
– Забыли так забыли. Пойдем дальше. Что скажете про охранника вашего?
– Про Василия Игнатьевича? Замечательный человек и ответственный работник! Он в Афганистане ногу потерял. Но сейчас уже все нормально. Ходит и даже бегает. Вы не подумайте!
– Он давно у вас работает?
– Два года. До этого трудился на лесопилке за городом. А жил здесь. Он одинокий. Ни жены, ни родных. Хорошо работает. Я очень им довольна. Как узнал про… убийство, его чуть инфаркт не хватил! Виноватился сильно, да и сейчас еще в себя не пришел. В больнице ведь лежит!
Распрощались они через час.
– Вы только не уезжайте никуда.
– Да куда мы уедем? Подписку о невыезде от участкового все получили. И потом, мы все понимаем. Если чего надо, сразу мне говорите, Павел Васильевич. Я во всем вам помогу!
Сомов вернулся в отдел и зашел в базу МВД. В строке «Фамилия» набрал «Шишова» и стал искать.
Через час он уже знал, что сын Александры Сергеевны Шишовой недавно вышел после отсидки. А срок был немаленький: девять лет. А главное, по очень неприятной статье: вооруженный грабеж. УДО не заслужил. Срок отмотал полностью. К матери не вернулся,
