—Браво! — мысленно поаплодировал я Селене, глядя на вытянувшуюся рожу посла, который отчаянно пытался осмыслить сказанное. Но походу, ни черта не понял, а признаться в этом побоялся.
—Так я могу передать положительный ответ? — в замешательстве вопросил он, явно желая конкретики.
—Ну, смотря какой ответ вы сочтете положительным, — ответила Селена, улыбаясь ему с преувеличенной вежливостью, граничащей с издевательством, — если предполагаемое развитие их отношений вы расцениваете в положительном ключе, тогда конечно, а если нет, то и не знаю, точнее, не уверена, но ведь все может измениться. Я бы не торопилась, но не мне вам указывать.
—Благодарю за откровенность, — поклонился посол, с невольным уважением поглядывая на эльфийку. Эйелен с напряженным лицом из-за его спины делала мне какие-то знаки, но я так не понял, что она пыталась донести до меня.
—Селена, я тебя обожаю! — восторженно выдохнул я, когда они отошли. — Я ни черта не понял из того, что ты сказала, но все равно это было круто!
—Ну что ты, милый, — улыбнулась она. — Всего лишь безобидная игра слов. И надо было этого надутого индюка поставить на место.
—А вот сейчас будет сложно, — напрягся я, увидев, как к нам приближаются Нарышкины.
—Роман Павлович Нарышкин, — представился он. Марина стояла позади него, опустив глаза.
—Владислав Андреевич Громов, — ответил я холодным тоном, почувствовав, как рядом напряглась Селена.
—Я бы хотел, чтобы между нами не оставалось никаких обид, — не ходя вокруг да около, начал он. — Все разногласия между нашими семействами были улажены, и мне бы хотелось по-прежнему считать род Громовых если не друзьями и союзниками, то хотя бы, нейтральными к нам.
—Между нами не осталось никаких разногласий, — спокойно ответила Селена. — Вы выплатили положенную виру, поэтому у нас больше нет к вам претензий. На остальные же вопросы может дать ответ лишь глава Рода. А мы, безусловно, подчинимся любому его решению.
—Это я понимаю, — склонил голову он. — И я так же знаю о вашем конфликте с моей племянницей. Она уже неделю не выходит из комнаты и льет слезы, еле вытащил ее на прием.
—Дядя!!! — возмущенно вскинулась Марина.
—Интересно, из-за чего она плачет? — холодно спросил я. — Из-за упущенных возможностей? Из-за того, что план провалился? Оплакивает потерю уважения в Высшем Свете? Или есть другие причины, мне неизвестные?
От воспоминаний о том, что произошло, и от мыслей, чем все могло закончиться, меня начало трясти. Эфир сам собой принялся бурлить, создавая напряжение и грозясь выплеснуться наружу.
На мою руку мягко опустилась теплая рука Селены.
— Успокойся, милый, все хорошо, — мягко улыбнулась она мне. И обратилась к Нарышкину:
—А вам могу только предложить не вмешиваться в отношения молодежи. Я думаю, они сами разберутся. Конкретно против Марины мы ничего не имеем, но в этом случае решающее слово будет за Вероникой и Викторией.
—Я вас услышал, уважаемая Селена, и думаю, вы правы. Не будем вас больше отвлекать, — сказал он и, вновь поклонившись, отправился вглубь зала. Марина с опущенной головой последовала за ним. На миг в сердце кольнула жалость к ней, но я тут же поспешно отбросил ее. Все-таки я был невероятно зол на то, что было, чтобы суметь вот так просто все забыть, даже если близняшки ее простят.
—Князь! Владислав Андреевич! — к нам подлетел расфуфыренный обер-церемониймейстер. — Через десять минут начнется бал. Ее Величество просит вас оказать ей честь открыть его в паре с Вами.
—Конечно, как будет угодно Ее Величеству, — растерянно кивнул я.
—Ирина Андреевна, не забудьте, первый танец вы обещали мне, — быстро проговорил подошедший цесаревич и умчался обратно.
—Селена, это вот что сейчас было? — спросил я жену, что с ухмылкой наблюдала за мной.
—А это, милый, тебя берут в оборот, и как от этого отбиться — я не знаю. Так что, как любят говорить мужчины — расслабься и получай удовольствие!
—Ага, а потом вы мне это удовольствие ржавыми ножницами отрежете, — пробормотал я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
—Ну почему же ржавыми, — с улыбкой оголодавшей змеи произнесла она. — Возьмем самые острые.
И увидев мое вытянувшееся лицо, засмеялась.
—Расслабься, любимый, все хорошо. Этого и стоило ожидать. Как иначе заткнуть всем недоброжелателям рты, как не показав свое особое расположение роду Громовых. А если чего и произойдет, я тебя прикрою, не переживай.
—На что ты меня толкаешь?! — недоверчиво выдохнул я.
—Всего лишь на танец, — хитро улыбнулась она. — Всего лишь на танец…
…Я пригласить хочу на танец Вас,
И только Вас,
И не случайно этот танец- вальс.
Вихрем закружит яркий танец,
Ох, и услужит быстрый танец,
Если подружит этот танец нас…
…Кружась в танце с Еленой, я невольно поддался энергии, которая исходила от танцующих пар. Видел вальсирующих Давыдова и Селену. Тот что-то говорил ей, а она с серьезным лицом кивала. Ну да, сошлись два охотника за головами…
Периодически замечал нахмуренное лицо Ольги, танцующей с каким-то мужиком преклонных лет. От бросаемых на меня ревнивых взглядов хотелось спрятаться подальше.
Ириска кружилась в танце с Павлом и они о чем-то весело разговаривали. По крайней мере, моська у нее была довольная. Иногда она поглядывала на меня своими лучистыми глазами и радостно улыбалась.
Но, безусловно, все внимание было привлечено к нашей паре, и я постарался не ударить в грязь лицом. К тому же, вальс мне нравился, а уж с моим чувством такта танцевать его было несложно. Ну, и домашние тренировки даром не прошли.
Елена выглядела очень довольной, и на раскрасневшемся от танца лице мелькала лукавая улыбка.
—Князь, нехорошо молчать в присутствии дамы, — начала разговор она, поняв, что я так и буду отмалчиваться.
—Простите, Ваше Величество, вы настолько прекрасны, что я потерял дар речи, — нашелся с комплиментом я.
—Вот, уже лучше, продолжайте в том же духе… — милостиво разрешила она.
—А чего продолжать? — растерянно подумал я. — Ща продолжу и сам не замечу, как в ее постели окажусь. Хотя, может, так и надо?
—Да я как-то не привык к такому всеобщему вниманию, Ваше Величество, и если честно, оно меня немного пугает и сбивает с мысли.
—Что ж вы, Владислав Андреевич, такой пугливый? — улыбнулась она. — А я вот слышала, что в бою вы отчаянно смелы. Или меня ввели в заблуждение?
—Так то в бою! Я лучше сражусь с войском врагов, чем лишние пять минут буду терпеть эти лицемерные улыбки и лживые заверения в преданности… Ох, простите, Ваше Величество! Сам не знаю, чего несу. Это от нервов.
—Полно вам, Владислав Андреевич. Вы же, когда шли на прием, знали, что окажетесь в центре внимания. Тем более, вы сами все для этого сделали. А теперь — принимайте заслуженные лавры победителя.
—Ох, Ваше Ве…
—Называйте меня Еленой, по крайней мере, когда мы наедине.
—А… — потянул я.
—Я так хочу, — отозвалась она, заглядывая мне в глаза.
—Как прикажете, Ва… Елена.
—Так о чем вы там говорили? — улыбнулась она, видя мое смущение.
—Погода, говорю, сегодня замечательная, даже немного жарко, — сказал я, чувствуя, что меня начинает бросать в жар от ее взгляда.
—Остынь, кобель! — мысленно дал я себе затрещину. — Она ведь именно такой реакции и добивается!
—Совершенно с вами согласна. Очень жарко. Не желаете ли охладиться, Владислав Андреевич?
—Зовите меня Влад, Ва… в смысле, Елена. Тем более, мы с Павлом уже договорились звать друг друга по имени.
—Да? Это для меня приятная новость. Он крайне неохотно сближается с людьми. А вы его чем-то заинтересовали. Он постоянно меня о вас расспрашивает.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
—Да, он отличный парень, не то что всякие. Ох, простите ещё раз, Ваше Величество, я снова несу всякую чушь.
—Елена! — грозно нахмурив брови, напомнила она.
К счастью, в этот момент танец закончился, и я повел свою даму к трону, за которым стояла Настя, с любопытством посверкивая на нас глазами.
