— В данный момент и я его не вижу. И вообще считаю, что он очень скоро обнаружит подвох, если получит возможность поговорить с ней пару минут с глазу на глаз.
Анджелина, слушая разговор с возрастающим чувством тревоги, решила, наконец, вставить слово.
— Если вы думаете, что я соглашусь выдавать себя за Клэр, вы жестоко ошибаетесь! Таким бессмысленным маскарадом мы абсолютно ничего не достигнем.
— Лично мне ни к чему встречаться с ним и терпеть его оскорбления!
— Да? Значит, все это должна терпеть я. Благодарю покорно!
— Дорогая Анджелина, ты сумеешь лучше, чем я, убедить принца в своем полном неведении относительно трагических событий в Рутении. Тебе всегда к тому же удавалось лучше, чем мне, сохранять хладнокровие и самообладание. Тем более, что в данном случае у тебя нет причин выходить из себя.
Анджелина понимала, что ее обхаживают и задабривают льстивыми словами, и потому отвергла неискренний комплимент.
— Конечно, разыгрывать неведение для меня не составит большого труда, ведь я действительно ничего не знаю!
— А ты хочешь что-то узнать об этом деле?
— И очень многое, — отвечала Анджелина, прямо встречая холодный изумрудный взгляд кузины. — Начнем с того, что мне никто ничего не сказал о твоем свидании с принцем в ту роковую ночь. Вы были одни в комнате. Далее — кто все-таки пытался застрелить тебя?
Клэр бросила на мать настороженный взгляд.
— Тебе совершенно необязательно вникать в такие деликатные подробности. И потом я не уверена, что смогу припомнить хоть что-то. Слишком сильным был шок, ведь Макс умер по сути на моих глазах, получив пулю, выпущенную неизвестной рукой. Я помню лишь выстрел и… я потеряла сознание. На мое счастье, пуля только слегка задела мой бок.
— С чем тебя и поздравляю. А почему ты не хочешь упомянуть такую деликатную подробность, как твоя ночная рубашка, найденная в постели Максимилиана?
— Анджелина! — вскричала мадам де Бюи. — Это уже слишком!
Горничная, хотя ее губы и превратились в плотно сжатую ниточку, казалось, не была удивлена словами Анджелины. Если что-нибудь и вызывало ее негодование, так это как раз поведение самой Анджелины, так бестактно поднимающей столь щекотливую тему.
Но Анджелина стояла на своем.
Я же должна знать свои исходные позиции, если действительно собираюсь выдавать себя за Клэр!
— Давайте договоримся, что подобная сделка в принципе невозможна, — сказала мадам де Бюи с застывшим, как маска, каменным лицом.
Это была отчасти победа Анджелины. Она взглянула на Клэр, но не могла разглядеть в ее правильных чертах лица ни тени замешательства. Не было похоже также, что она испытывает хотя бы малейшие угрызения совести за то, что обидела свою двоюродную сестру. Что же касается тети, то было ясно видно: она задета намеками на скандальное поведение своей дочери.
— Мне жаль, что Макс умер, — резко сказала Клэр. — Я была действительно влюблена в него, несмотря на то, что он… на то, как он со мной обходился. Но о нашем якобы уговоре покончить вместе жизнь самоубийством и речи быть не может. Это чистой воды убийство. У принца Максимилиана Рутенского и в мыслях не было сводить счеты с жизнью. Впрочем, как и у меня самой.
— Но что же тогда произошло? — вырвалось у Анджелины.
— Я не знаю. Я действительно не знаю. Я была в его объятиях, и вдруг он начал падать, мгновение спустя грохнул выстрел, и я почувствовала боль — пуля задела меня, а потом темный провал беспамятства. Когда я пришла в чувство, Макс был мертв, а я… у меня была только одна мысль — бежать оттуда куда глаза глядят.
— Довольно, дорогая, — сказала мадам де Бюи резким тоном. — Главное сейчас — найти надежное место, где бы ты могла укрыться, пока этот безумец, преследующий тебя, не покинет наши края.
— Место? Но я просто-напросто останусь здесь, в доме, и не буду показываться на глаза посторонним людям.
Густые брови мадам де Бюи сошлись на переносице.
— Я считаю, что этого недостаточно для твоей безопасности, — хмуро сказала она. — В эти полчаса я все хорошенько обдумала. Твое убежище должно быть надежно и изолировано, чтобы предотвратить возникновение слухов и сплетен, и в то же время оно должно быть где-то неподалеку, чтобы я имела возможность постоянно справляться о твоем самочувствии. Только что Мария в моей комнате намекнула на одно из таких подходящих для нас мест.
— И что это за место?
— Монастырская школа.
Брови Клэр полезли вверх от изумления.
— Ты это серьезно?
— Я серьезна, как никогда. Сестры примут тебя и дадут кров. Вряд ли найдется кто-либо, кто осмелится ворваться в святую обитель.
— Ты не знаешь Рольфа!
— И не желаю его знать, — возразила мадам де Бюи. — Когда ты укроешься в обители, мы смело распахнем двери дома и пригласим его, пусть обыщет все комнаты, опросит слуг. Никто ведь не знает о твоем приезде, кроме меня, Марии и Анджелины. Таким образом, ты можешь не беспокоиться о своей безопасности.
— Но когда я выйду из дому и отправлюсь в монастырь, об этом сразу же узнает масса народа, — язвительно заметила Клэр.
— Об этом никто не узнает, если ты проберешься туда под покровом темноты, по глухой лесной тропе.
— Ты хочешь сказать, что я должна пойти ночью одна пешком в лес? — дочь с изумлением уставилась на мать, не веря своим ушам.
Именно это я и хочу сказать. Причем этой же ночью. Анджелина проводит тебя.
— Как это мило с ее стороны! — в голосе Клэр слышался сарказм.
— В лесу есть тропа, которую протоптала сама Анджелина за последние несколько лет своих ежедневных посещений монастыря, когда она училась в монастырской школе, а потом помогала монахиням в обучении девочек младших классов. В монастыре Анджелина разбудит настоятельницу и поговорит с ней, чтобы тебя приняли на время. Анджелину там все любят, и поэтому ей нетрудно будет уговорить мать Терезу приютить тебя.
— Я, конечно, премного ей благодарна и обязана по гроб жизни, но у меня нет ни малейшего желания быть запертой в келье! — Клэр сердито вскочила, зашелестев юбками.
Ее мать поспешила к ней и обняла за плечи.
— Это всего лишь школа, а не скит для подготовки послушниц, ты же сама прекрасно знаешь об этом. От такого убежища ты не в праве отказываться. Иди, Мария поможет тебе одеться и уложить волосы. Все будет не так плохо, как ты думаешь.
— Бесконечные молитвы и этот балахон, который напялят на меня — с горечью произнесла Клэр. — Ты, конечно, надеешься, что я приобрету там полезный жизненный опыт.
— Я вовсе так не думаю! Я просто забочусь о твоей безопасности, моя родная доченька.
Анджелина отвернулась, снимая свои длинные перчатки и разыскивая комнатные туфли. А горничная в это время подошла к Клэр, бормоча ей подбадривающие и ласковые слова. Безопасность самой Анджелины никого не волновала, это было ясно, как божий день. Хотя с другой стороны, ей не грозила такая же серьезная опасность, как кузине. Если ей опять встретится Балканский принц, она, имея достаточно времени, сможет убедить его в том, что он обознался. И все же, как бы ей хотелось, чтобы хоть кто-нибудь из этих женщин проявил заботу о ней, замолвил словечко о риске, которому она подвергается ради кузины; хоть бы кто-нибудь из них проявил сочувствие к ней, Анджелине. Пусть даже притворное, и этого хватило бы ей.
