Есть ли в этом мире вообще мое место?
Раздраженно отбрасываю смартфон, поднимаюсь с кровати и иду к комоду. Открываю последний ящик и достаю оттуда свои рисунки. Те, что я нарисовала до того, как вдохновение меня оставило. Мамины портреты, пейзажи… портрет отчима…
Сажусь на пол и беру в руки потрет Рустама Довлатовича. Я всего раз его рисовала. Но это, наверное, лучшая моя работа. Провожу по нарисованным линиям, и пальцы начинает жечь, будто я на самом деле касаюсь лица мужчины, его губ, густых бровей, волос.
Помню тот день, когда его рисовала. Точнее ночь. Я не могла заснуть, а он работал у себя в кабинете. Я напросилась к нему, и сидя в кресле напротив стола, наблюдала за ним и рисовала. Он периодически бросал на меня свой темный взгляд. Именно его мне и удалось изобразить лучше всего. Взгляд, которым отчим на меня смотрел.
"Покажешь?" — сказал он мне тогда. "Когда-нибудь" — пробурчала я и убежала из кабинета. А после так и не показала рисунок. И никогда не покажу.
* * *
Утром просыпаюсь рано и сразу начинаю собираться на встречу с Сашкой. Быстро завтракаю, перекидываюсь парой фраз с Катей, которая под утро только домой вернулась. И как у людей только сил хватает, и работать, и учиться, и еще развлекаться где-то по ночам? Натягиваю джинсовые шорты и простую белую майку, волосы собираю в небрежный пучок. Судя по прогнозу погоды, жара сегодня будет стоять такая же, как и вчера. Свозить бы Сашку хоть раз на речку.
Беру в руки смартфон и проверяю, нет ли сообщений. Пусто. Максим вчера мне так и не ответил, и не перезвонил. Неприятно немного, но я не тороплюсь делать негативные выводы. Он ведь сильно занят, много тренируется, устает. Мало ли, он просто не увидел мое сообщение или решил, что ответит позже. В любом случае, я не чувствую к нему еще ничего, кроме симпатии, так что не особо расстроюсь, если он вообще не станет реагировать на мое смс.
Набираю отца. Записан он у меня в контактах "Андрей Владимирович". Я о нем почти ничего не знаю. Даже фамилии. А отчество он мне сам сказал, когда представлялся в первый раз. У меня же мамина фамилия. Она не стала менять ее, когда выходила замуж за отчима. Хотя она спрашивала у меня тогда, хотела бы я вместе с ней стать Багримовой, а не Алексеевой. Уже не помню, почему отказалась. Ну а теперь-то уже никогда не стану.
С биологическим отцом переходить к более тесному общению я не собираюсь. Сам он мне не нужен. Лишь бы с братом позволял видеться.
— Я приеду через пару часов. Хочу с Сашкой погулять, — быстро произношу, когда отец снимает трубку и рявкает заспанное "да? алле?".
— Сейчас же еще не конец месяца. Рановато для зарплаты. Деньги-то есть у тебя? — отвечает он насмешливо. Мне хочется спросить, что его так веселит? Что студентка и официантка на полставки способна заработать денег ради лишней встречи с братом? Что, в отличие от него, я хотя бы честным трудом зарабатываю себе на хлеб? Но я молчу. Просто проглатываю неприятные чувства по отношению к нему и молчу. Потому что любое мое неверное слово, и отец может отказать мне во встречах с Сашкой.
— Деньги есть. Не переживай.
— Уже нашла более прибыльный способ заработка? — противно смеется мужчина в трубку. С силой сжимаю смартфон в руке. Боюсь, что если сдавлю чуть сильнее, он треснет.
— Тебе же без разницы, на самом деле, откуда у меня деньги? Главное — они есть, и они тебе нужны. А я хочу с Сашей увидеться. Если ты против…
— Я не против. Приезжай, — рявкает отец. Да. Я знаю, что от денег он не откажется, даже если я их реально стану зарабатывать, стоя на трассе.
Сбрасываю звонок и кидаю гаджет в сумку. Ну, вот и все. Самая неприятная часть закончена. Остается доехать до квартиры отца, отдать ему деньги и отправиться с Сашкой гулять. У меня будет час-два на то, чтобы провести время с братом. Я уже придумала, куда мы пойдем. С прошлой зарплаты и последней стипендии я оставила немного наличных, чтобы сводить Сашку в парк, а благодаря большим чаевым от Макса, я смогу и отцу деньги отдать и купить брату недорогую игрушку. В прошлую нашу встречу он так смотрел на машинке в одном супермаркете. Я тогда подумала, а ему вообще игрушки покупают? Неужели родные родители могут быть так холодны к своему ребенку, что даже игрушки ему не покупать?
Выхожу из дома и бегу на остановку, там дожидаюсь нужного автобуса и забираюсь в него. Вообще-то я не люблю ездить на автобусе. Постоянные пробки, особенно в жару, раздражают. Но до метро от моей квартиры далековато. Так что выбирать особо не приходится.
Выхожу за одну остановку до нужной. Здесь есть торговый центр, в который я хочу забежать. Там есть отдел, где продают недорогие игрушки. Удивительно, как в одном молле могут одновременно размещаться магазины с дорогущими мехами и украшениями, а также отделы с дешевыми игрушками и продуктовые точки. Мир в одно и то же время разделяет богатых и бедных, и объединяет их, не давая забыть, что мы часть одно и того же общества, только находимся на разных ступенях разной высоты.
Магазин игрушек нахожу быстро. Выбираю небольшую пожарную машину и расплачиваюсь на кассе. Сашка часто говорит, что хочет в будущем стать пожарным. Думаю, это просто его детские фантазии. Все мальчишки хотят стать пожарными, полицейскими или военными, но когда вырастают, не все ими становятся. Когда ты взрослый, ты часто забываешь о своих детских мечтах, потому что основной целью для тебя становится "выживание" и "зарабатывание денег".
После магазина игрушек забегаю еще в супермаркет и покупаю негазированной воды. Мороженное возьмем вместе с Сашкой потом, иначе оно растает по дороге. Уже иду на выход, как вдруг замечаю знакомую фигуру, проходя мимо отдела элитной парфюмерии.
Отчим. И не один.
Он выходит оттуда вместе с женщиной. Красивой. Я замедляю шаг и скольжу взглядом по его спутнице. Невысокая, примерно моего роста, волосы темные, чуть короче, чем у меня. Выглядит ухоженно и дорого. Не могу определить ее возраст. Возможно, ей чуть за тридцать.
Так это она? Та самая "Было, Яна"?
Разглядываю ее с интересом, а в душе поднимается какое-то непонятное дикое чувство. Неприятное и колючее. Что в ней такого, что он полюбил ее и разлюбил маму? Снова думаю, что, вполне возможно, это она — виновница его холодности ко мне. Может, она из этих… чайлдфри? Ее мутит от слова «дети»?
Меня они не замечают и собираются идти к выходу. Уже поворачиваются ко мне спиной. Мой взгляд падает на ладонь отчима, которая по-хозяйски лежит на талии женщины и чуть ее сжимает. Какие нежности. Аж зубы стиснуть хочется. От моих вот прикосновений он шарахается как от огня…
Не знаю, почему я это делаю, но вместо того, чтобы дать ему уйти, не допустить нашего общения и сто процентов испорченного настроения, я ускоряюсь и выкинув руку вперед, хватаю мужчину за плечо. Отчим медленно поворачивается и смотрит на меня несколько удивленно. Затем его взгляд темнеет, перетекает с моего лица на ладонь, сжимающую его плечо.
— Яна?
Женщина тоже останавливается и с любопытством меня разглядывает. Вблизи она еще красивее. Глаза голубые. Как и у меня. Только другие. Я узнаю этот взгляд людей, которые считают себя "сверхличностями". На других они смотрят, как на муравьев или червяков. И такие ему женщины нравятся?
Поджимаю губы и вскидываю подбородок:
— Привет, пап, — специально выделяю интонацией это слово и перехожу на "ты". — Не ожидала тебя здесь увидеть! Не познакомишь меня со своей спутницей?
* * *
— Папа? — темные брови женщины удивленно ползут вверх. — Ты не говорил, что у тебя есть дочь, Рустам. И такая… взрослая…
Не говорил обо мне? То есть вообще? Ну, хорошо, дочерью он меня не считает, но неужели он не рассказывал даже о том, что у него есть падчерица? Значит, причина его отторжения заключается не в том, что эта женщина против детей?
