Миссис Фейнелл. Пока я только ненавидела мужа, я еще могла смотреть на него, но с тех пор, как стала презирать его, он сделался мне просто отвратителен.
Мирабелл. Будьте благоразумны в ненависти.
Миссис Фейнелл. Ну да, придется — коль уж в любви мне не хватало благоразумия.
Мирабелл. Ненависть к мужу надо точно соразмерять с влечением к любовнику.
Миссис Фейнелл. Но как мне унять свою ненависть к нему, когда моя любовь к вам безгранична? Можете ли вы заставить меня подавить чувство, которое сами вызвали к жизни? Зачем вы уговорили меня выйти замуж за этого человека?
Мирабелл. А зачем мы, что ни день, совершаем некрасивые и рискованные поступки? Во спасение нашего кумира — доброй славы. Если б наши отношения возымели последствия, коих вы так опасались, кого б вы могли назвать отцом своего ребенка — только мужа! Я знаю, Фейнелл — человек сомнительных правил, больше друг себе, чем кому-либо, и вдобавок вероломный любовник. И все же остроумие и внешний лоск обеспечили ему признание в обществе, и это оправдывает женщину, которая откликнулась бы на его искания. Лучшего человека было бы грешно принести в жертву, ну а худший сам не подошел бы для этой цели. Впрочем, если наскучит супруг, вы же знаете, где искать утешения.
Миссис Фейнелл. Но мне надобно хоть отчасти верить вам, Мирабелл.
Мирабелл. Вы видите, как я ценю вас: я открыл все свои планы, и теперь в вашей власти погубить меня или помочь моему счастью.
Миссис Фейнелл. Так кому вы поручили изображать своего дядюшку?
Мирабелл. Уейтвеллу — камердинеру.
Миссис Фейнелл. Он ухажер Фойбл, камеристки матери — он постарается завербовать и ее на вашу сторону.
Мирабелл. Я об этом подумал. Она уже подкуплена и работает на меня. Сегодня утром они поженились.
Миссис Фейнелл. Кто?
Мирабелл. Фойбл и Уейтвелл. Я не стал слишком доверяться этому малому, чтоб у него не было соблазна продать меня. Если ваша маменька, дабы насолить мне, согласится на брак с моим мнимым дядей, он, чего доброго, наподобие Моски из "Вольпоне"[35], станет добиваться обещанного. Так вот, я его заранее обезвредил.
Миссис Фейнелл. Значит, если бедная матушка попадется на удочку, вы тут же раскроете обман и избавите ее от помолвки, предъявив брачный контракт кавалера.
Мирабелл. При условии, что она согласится на мой брак с племянницей и отдаст ее законную половину наследства.
Миссис Фейнелл. Вчера вечером она обмолвилась о желании выдать Милламент за вашего дядю.
Мирабелл. Я дал ей понять через Фойбл, что об этом не надо болтать лишнего.
Миссис Фейнелл. Пожалуй, вас ждет успех: маменьке страсть как хочется замуж. А когда она обретет того, кого вы ей подсунули, она, уверена, пойдет на все, чтобы только от него избавиться.
Мирабелл. Ну, по-моему, ваша милая матушка готова выйти за любого, кто хоть чуточку похож на мужчину — пусть и сходства-то с гулькин пос.
Миссис Фейнелл. Женщины слабые созданья. Каждая из нас может оказаться в подобном положении: стоит только дожить до тех лет, когда на смену здоровому аппетиту приходит неестественное возбуждение.
Мирабелл. Старухи так же полны нездорового интереса, как и девчонки. Это у них вроде бледной немочи второго детства. Что-то похожее па позднюю весну: не успели цветы распуститься — глядь, и увяли.
Миссис Фейнелл. Сюда идет ваша пассия.
Входят миссис Милламент, Уитвуд и Минсинг.
Мирабелл. Идет на всех парусах: корпус рассекает воздух, вымпелы плещутся по ветру[36], а позади целая флотилия дураков. Нет, я сдаюсь!
Миссис Фейнелл. Не вижу флотилии — только утлую лодчонку, которая тащит на буксире камеристку моей кузины.
Мирабелл (миссис Милламент). Как, сударыня, вы сегодня без свиты? Обычно за вами шествует весь бомонд и вы в ореоле разноцветных париков.
Уитвуд. Они слетаются, как бабочки на свечу… Фу, запыхался и растерял все сравнения…
Милламент. У меня у самой сегодня не тот вид. Мы ужасно спешили, а на улице такая толпа народа.
Уитвуд. Бежали, подобно опальному фавориту, и, как он, — всеми покинутые.
Милламент. Дорогой мистер Уитвуд, оставьте свои каламбуры — они меня раздражают…
Уитвуд. Как лекаря румянец на щеках больного. Но сударыня, я над ними не властен: они родятся помимо моей воли.
Милламент. Опять за свое! Минсинг, голубушка, стань между мной и его остроумием.
Уитвуд. Да, миссис Минсинг, заместо экрана перед горящим камином. Признаться, я не на шутку разгорелся сегодня — прямо полыхаю!
Миссис Фейнелл. Где ты так задержалась, Милламент, душечка?
Милламент. Что ты! Спешила, как никогда, спрашивала о тебе всех встречных, гонялась за тобой, как за модной выкройкой.
Уитвуд. Оставьте свои каламбуры, сударыня. Кстати, повстречавши ее мужа, вы и не подумали осведомиться о ней.
Мирабелл. Простите, Уитвуд, но спрашивать мужа о жене все равно, что гоняться за немодной выкройкой.
Уитвуд. Вот это выпад! Ваша взяла, признаюсь.
Миссис Фейнелл. Однако, душечка, когда я уходила, ты была уже одета.
Милламент. Твоя правда. Но потом я что-то делала!.. Минсинг, что я делала? Отчего задержалась?
Минсинг. А вы, сударыня, взялись читать письма — целую пачку.
Милламент. Ах да, письма! Пришли письма. Меня просто замучили письмами, Я их ненавижу. Ведь никто не умеет писать письма, а все пишут, зачем неизвестно. Они только и годятся на папильотки.
Уитвуд. Да неужто? Вы все их пускаете на папильотки, сударыня? Ну тогда я буду оставлять себе копии.
Милламент. Нет, мистер Уитвуд, я накручиваю волосы только на стихи. Прозу я не беру. От прозы они не вьются. По-моему, мы однажды это испробовали, Минсинг.
Минсинг. Как же, сударыня, век буду помнить.
Милламент. Минсинг, бедняжка, тогда все утро с ними возилась…
Минсинг. Покуда пальцы не свело, да-да. И все без толку. А как госпожа на стихи их крутит, они и назавтра хоть куда — такими рассыпаются колечками, любо-дорого смотреть.
Уитвуд. Колечками рассыпаются? Кто бы подумал!
Минсинг. Вам бы все насмешничать, мистер Уитвуд.
Милламент. Вы вчера обиделись, Мирабелл, да? Взяли и ушли. Я вот подумала об этом, и мне стало неприятно, а теперь даже довольна, что так вышло. По-моему, я вас огорчила.
Мирабелл. И это вас радует?
Милламент. Ужасно. Люблю огорчать людей.
Мирабелл. Зачем притворяться жестокой, это качество вам не присуще. Вы способны давать радость — разве этой власти мало, чтоб утолить тщеславие?
Милламент. Нет уж, простите. Настоящая власть питается жестокостью: тот, кто перестает быть жестоким, утрачивает власть. По-моему, расстаться с властью способны только старые и безобразные.
Мирабелл. Так знайте: жестокостью вы погубите того, на ком зиждется ваша власть, — своего обожателя, а без него и сами ничего не будете стоить! Дело в том, что без поклонника вы — не красавица. Ваша красота тут же умрет, ведь она — подарок влюбленного; это он, а не зеркало, наделяет вас чарами зеркало врет. Безобразных и старых зеркало совсем убивает. Но стоит сказать им комплимент — зеркало начинает им льстить, и они уже видят себя в нем красавицами, ибо оно отражает не ваши лица, а наши похвалы.
Милламент. До чего тщеславны эти мужчины! Ты слышала, кузина Фейнелл, что он говорил? Оказывается, без их похвал мы уже не красавицы! Сама посуди: могли бы они хвалить нас, не будь мы красивы? Красота — подарок влюбленного! Господи помилуй, да где взять влюбленного, который способен был бы делать такие подарки! Напротив: мы создаем влюбленных и причем столько, сколько нам хочется, и живут они не дольше, чем нам угодно, и умирают, когда прикажем. А не стало этих — мы, коль надо, вызываем к жизни других.
Уитвуд. Прелестно. Выходит, сударыня, — влюбленных делать не труднее, чем картонные спички[37].
Милламент. А по-моему, красота не большим обязана влюбленному, чем остроумие — эху. Влюбленный и эхо лишь отражают то, что мы есть и что говорим. Стоит нам замолчать или исчезнуть, и они мертвы.
Мирабелл. Но без них мы б лишились главных радостей.
Милламент. Это как же?
Мирабелл. От влюбленного вы узнаете о своей красоте, эхо же дарит вам возможность услышать свой голос.
