хоромы, и не знаешь, как ступить и не знаешь, что сейчас еще увидишь... Блестит роса под ногами -- и жалко ее давить; стоять цветы, стоят молча недвижно, а будто молят: -- "Обойди мимо"... Хорошо. Идет он и слышит, правда где-то, только где, никак не сообразит, говорят смеются поют что-то... Остановился. Глядь далеко-далеко впереди мелькнуло что-то между деревьями -- человек не человек -- так голубое что-то -- все равно как зайчик от синего стекла... Опять мелькнуло, опять... Потом присмотрелся и на дереве тоже в листьях копошится... Стал больше приглядываться видит, так и есть -- русалка. Сидит на ветках, ноги вниз весила, распустила волосы; сидит, качается на ветках, листья чуть-чуть шумят, и видно, что прислушивается, как шумят листья и за ними что-то свое поет... И сама голубая тоже как листья... Только поглядел Борода -- нет совсем не та русалка. -- Да что ж, -- думает, -- должно и моя тут. Взял пошел; и чем ближе, тем и слышней -- совсем уж явственно слышно смех, говор, песни... Шел, шел, глядь редеть лес стал, потом видит -- поляна, а на поляне, -- Господи Боже ты мой, сидит это на пенушке, старый этакий престарый -- усы длинные, длинные, чуб это, брови седые, как щетина, а на бороде -- мох. Дед, это, значит, ихний русалочий. Хворостину в руках держит, строго глядит. А по поляне русалки: ну вы видели, как бывало ребят выпустят из школы -- сейчас они и туда, и сюда -- рады что на волю выскочили -- игры там разные... Да... Ну и тут то же самое. И все маленькие, все маленькие, голубенькие, зеленые -- всякие. И вся поляна на месяце, вся в свету -- горит роса по всей поляне; от деревьев синие тени лежат. Засохший дуб по средине поляны -- весь на тени вышел с суками; с ветками, как нарисованный. И сидит это значит дед над дубом, то туда поглядит, то туда, все равно, как учитель или дядька... Потом возьмет и погрозит хворостиной: ... Даром что старый -- все видит. Он, знаете, русалки, а тоже иной и пошалить захочется. Борода рассказывал, выскочила, говорит одна -- сейчас -- хлоп в ладоши и пошла в присядку -- настоящего, говорить, трепка, -- и где только научилась... А это не полагается. Ну дед сейчас и погрозит. Да. Увидели Бороду русалки, окружили. А дед сейчас встал. -- Что, -- говорить -- такое? Насупил брови, как крякнет -- будто сухой сук сломался. Подошел -- уставился на Бороду. -- Ты, -- спрашивает -- кто? Потом видит -- Колдун, значит -- свой. -- Пожалуйте -- говорит, -- ко мне и будем знакомы... Вон как. А русалкам говорит: -- А вы говорит, дочки нам не мешайте. -- Нет, -- говорит Борода, -- я именно потому и пришел, что звала меня в гости одна из ваших... -- А какая? -- говорит. -- А это, -- говорит, -- не могу знать, потому что имя не спрашивал; а, -- говорит, -- так ее можно узнать, что она заплыла к Кореню в пруд, а я ее выручил. -- Ага, -- говорит дед, -- очень хорошо; я знаю. Однако, -- говорит, -- покамест она разыщется, не присесть ли нам между прочим? -- Это можно, -- говорит Борода. Ну, сели под дубом. Сейчас у них разговоры, то, се. -- Как, мол, колдуете? -- Да ничего, поколдовываем... Про других колдунов спросил, все как следует. Видит Борода, -- старик обходительный, не то что водяной... -- Дозвольте, -- говорит, -- узнать, как ваше имя, отчество?.. -- Иван Григорич, -- говорит. -- Вот, -- говорит, -- собственно я зачем к вам Иван Григорич, известно вам, есть такие приворотные травы? -- Как же-с, как же-с, -- говорит... Ну и сейчас у них, как скажем, сошлись два аптекаря: шу-шу-шу, шу-шу-шу... -- Так-с, так-с, -- говорит. -- А это как? -- А это так... Возьмите, того-то, того-то, там дурману прибавьте... -- А не знаете-ли вы, между прочим, -- говорит, -- чего такого поядовитей, чтоб сразу действовало? -- Мало ли что есть, много, говорит, есть... -- А примерно скажем что? -- Да много. -- Да что? ... -- Это, -- говорит, -- не всякому колдуну положено знать: иной, говорит по неопытности возьмет и перепустит... -- Ах, -- говорит, -- Иван Григорич, -- как это можно... -- А вот, -- говорит дед, -- ах ночь какая хорошая... Сейчас, значит, разговор переменил, потому что это правда, есть у них такие колдовства, что нельзя открыть всякому. По знакомству, конечно, еще туда-сюда, а то увидел человека в первый раз -- и на тебе... Все равно, пойдите вы в аптеку: -- "Ах, дескать, господин аптекарь, дайте мне купоросного масла" -- ведь не даст. Так и это. А поговорить -- отчего не поговорить? Подумал -- подумал Борода. -- Иван, -- говорит, -- Григорич! -- Что, -- говорит... -- Вы, -- говорит, -- извините, а я, говорит, как собравшись в гости... Между прочим, говорит, не желаете-ли закусить? Вынул сейчас штоф, сало, коржи... -- Для первого, -- говорит, знакомства. -- Что вы, что вы -- говорит. -- Ах, -- говорит, -- вы меня обижаете... Ну, конечно, как он постоянно между господами, -- пригляделся и знал, как и что -- чтобы вышло деликатно. -- Милости прошу, -- говорит. Нарезал сальца, разломил коржи... (Сало то хорошее, розовое, от Святой осталось -- совсем свежее). Русалки, они знаете, и дед ихний -- щи себе варят из щавеля, а после щей -- земляника или клубника... Да ведь нынче -- щи, завтра щи -- надоест... Поглядел дед на сало, поглядел на коржи. -- Сами, -- говорит, -- откармливали? А сам тянется, тянется к салу. Взял, кусочек. -- Сами? -- опят спрашивает. -- Сам, -- говорит. -- Иван, -- говорит, Григорич, а по рюмочке?.. -- Соблазнитель вы -- говорит. Да; так и сказал. Усмехнулся. Сейчас вынул Борода стаканчик, вытер, его свиткой, поглядел на свет -- чисто. Налил. -- Кушайте, -- говорит, на доброе здоровье. Выпил дед, закусил сальцем сощурил глаза, потом: "уф", -- говорит, потер себя по груди и опят: -- Уф... Крепкая была водка. Выпил и Борода. Тут откуда ни возьмись и та самая русалочка. Видит Борода: веселая, разыгралась: глазки блестят, волосы разметались. -- Здравствуй, -- говорит, -- дедушка. А дед сейчас: -- Поди-ка, -- говорит, -- дочка, принеси нам брусничного квасу... Сбегала русалочка за квасом. -- Ну, -- говорит дед, -- теперь позвольте между прочим и мне потчевать. Стали они пить квас; тут Борода и говорит: -- Ах, -- говорит, я несчастный... -- А что, -- говорит, -- такое? -- А так -- говорит, все равно вы не поможете. -- Да я для вас, -- говорит, -- что хотите!.. А тут сейчас русалочка: -- Когда бы, -- говорит, -- не Борода, так бы и осталась я в пруде у Кореня... Вспрыгнула к деду на колени. -- Иван Григорич! -- говорит, а сама обняла его за шею руками. -- Иван Григорич! Закрякал дед, задвигал бровями... -- Ну? -- говорит. Представляется, что сердитый,
