И Торнтон вынужден будет отныне держаться той же политики, и Департамент – тоже.
По микрофону внутренней связи он сказал:
– Не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах. Если будет что-нибудь срочное, известите майора Грея; пока я не отменю этого распоряжения, командует базой он. И если придут какие-либо сообщения с Земли, их тоже передайте Грею.
Любопытно, отстранят его от командования немедленно или подождут, пока он вернется на Землю. Вероятно, второе; хотя Торнтон не слишком искусный дипломат, на это его хватит. Но, безусловно, будет расследование и кому-то не сносить головы.
Диволл пожал плечами и откинулся на спинку кресла. «Я поступил по справедливости, – твердо сказал он себе. – В этом-то я уверен. Только бы мне никогда больше не пришлось смотреть в глаза сестре».
Немного погодя он задремал, полуприкрытые веки тяжело опустились. Сон одолел его, и он от души обрадовался сну, потому что устал смертельно.
Внезапно его разбудил многоголосый крик. Расколов послеполуденную тишину, из доброй дюжины глоток разом вырвался ликующий вопль. На мгновенье Диволл растерялся, но тотчас очнулся и бросился к окну.
В распахнутых воротах показался одинокий пешеход. Военная форма на нем была порвана в нескольких местах и с нее текло ручьями. Светлые волосы облепили голову, словно он только-только вынырнул из воды; он казался очень утомленным.
Леонардс.
Полковник Диволл кинулся было во двор, да уже на пороге спохватился, что форменная одежда на нем не в надлежащем порядке. Он заставил себя вернуться, одернул куртку и снова, олицетворяя собою неколебимое достоинство, чеканным шагом вышел во двор.
Леонардса окружали сияющие улыбками люди, солдаты и офицеры вперемешку.
Юноша устало улыбался в ответ.
– Смирно! – гаркнул Диволл.
Мигом все стихло. Полковник подошел ближе.
Леонардс через силу вскинул руку, отдавая честь. Диволл заметил на его лице и руках изрядные кровоподтеки.
– Я вернулся, полковник!
– Вижу. А вам понятно, что я должен буду все равно вернуть вас маркинцам, от суда которых вы, проявив, без сомнения, немалую храбрость, сбежали?
Юноша улыбнулся и покачал головой.
– Нет, сэр. Вы не поняли, сэр. Суд окончен. Меня уже судили и оправдали.
– Как так?
– Они осудили меня на испытание, полковник. С полчаса молились, а потом бросили меня в озеро, там, у дороги. Два брата убитого кинулись за мной и старались меня утопить, но я плаваю лучше и добрался до другого берега.
Он отряхнулся, точно попавшая под дождь кошка, с мокрых волос на несколько шагов разлетелись брызги.
– Была минута, когда они меня едва не одолели. Но раз я переплыл озеро и остался жив, это доказывает, что у меня не было злого умысла. Вот судьи и объявили, что я невиновен, извинились и отпустили меня. Когда я уходил, они еще молились.
В том, как он говорил и держался, не чувствовалось ни малейшей горечи видно, понял, чем вызвано было решение выдать его на этот суд, и не затаит на меня обиды, подумал Диволл. Это отрадно.
– Пойдите к себе, лейтенант, и обсушитесь. А потом зайдете ко мне в кабинет. Я хотел бы с вами поговорить.
– Есть, сэр.
Диволл круто повернулся и зашагал через площадку. Захлопнул за собой дверь кабинета и включил печатающий аппарат. В доклад Земле надо внести кое-какие изменения.
Едва он кончил, засветился сигнал вызова. Диволл включил внутреннюю связь и услышал голос Стебера:
– Сэр, пришел тот старый жрец. Он хочет перед вами извиниться. Он одет по-праздничному и принес нам искупительные дары.
– Передайте, что я сейчас же к нему выйду, – распорядился Диволл. – И созовите всех. Включая Дадли. Главное – Дадли. Я хочу, чтобы он это видел.
Диволл снял потемневшую от пота форменную куртку и достал свежую.
Посмотрелся в зеркало, одобрительно кивнул.
"Так, так, – думал он. – Стало быть, мальчик остался цел и невредим.
Отлично".
Но он знал, что судьба Пола Леонардса во всей этой истории существенна разве только для семьи. Последствия случившегося куда значительнее.
Впервые Земля на деле доказала свою верность принципу, который издавна провозглашала: что все разумные существа равноправны. Он, Диволл, проявил уважение к законам Маркина в той форме, какая принята у _жителей этой планеты_, и тем самым завоевал их расположение. А что они вернули юношу живым и невредимым – это выигрыш, о котором и мечтать не приходилось.
Но создан прецедент. И, возможно, на какой-нибудь другой планете дело кончится не столь благополучно. Есть миры, где преступников предают смертной казни весьма неприятными способами.
Да, бремя, возложенное на земные исследовательские экспедиции, станет отныне во много раз тяжелей… Теперь земляне будут подчиняться законам каждого мира, который посетят, и никто не потерпит легкомысленных ботанических экскурсий по священным садам. Но в конечном счете это на благо, думал Диволл. Мы показали народу чужой планеты, что мы над ними не владыки и большинство из нас такой власти не хочет. И теперь вся тяжесть ложится на нас.
Он распахнул дверь и вышел. Во дворе собрались все люди базы, а перед крыльцом смиренно преклонил колена старый жрец; в руках у него было нечто вроде эмалевой шкатулки – примирительный дар. Диволл улыбнулся, ответно поклонился и осторожно помог старику встать.
«Отныне мы должны будем вести себя безупречно, – подумал он. – Строго следить за каждым своим шагом. Но будем за это вознаграждены».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
