со всеми не захотела. Настроение не то. У Аленки двое взрослых сопровождающих, скучать ей не дадут, и кошек она любит. От Василия до сих пор без ума, взаимно, кстати. Кот никогда когтей не выпускал на дочку, даже когда она была маленькая и таскала его за пушистый хвост. Спит Васенька всегда в комнате Аленки, только последнее время со мной, если, конечно, я не остаюсь в комнате дочери.
У подъезда на лавочке сидела Марья Степановна вместе со своей злостной конкуренткой по сбору информации Илоной Аркадьевной из дома напротив.
— А вот и наша Женечка! Собачку-то вернула?
— Добрый день, дамы. Да, хозяин забрал.
— А ты, я смотрю, всех подбираешь: сначала ребенка, потом кота, теперь собачку. Так и до чужих мужчин очередь дойдет, а у тебя муж, — продолжила ехидничать соседка.
— Эх, молодежь, молодежь! Все бы им перед чужими мужиками хвостом крутить! — добавила Илона Аркадьевна, доставая из засаленного кармана потрепанного пальто цвета фуксии пакетик с семечками. — Тьфу. — Выплюнула она шелуху далеко от себя. И если бы в России, как в какой- нибудь Америке, устроили вдруг конкурс на самый дальний плевок шелухой подсолнечника, победитель был бы известен заранее. — И одежда, гля на ней какая — штаны с дырьями! Срамота! Тьфу. — И шелуха отлетела еще дальше.
— Спасибо за заботу. Сама разберусь, кого подбирать, а кого выбрасывать из своей жизни. Вы за меня не волнуйтесь, а то инфаркт может случиться от таких переживаний.
Лучше бы не напоминали о муже. И так плохое настроение испортилось еще больше. А одета я прилично — джинсы и ветровка. Джинсы уже не модные, но мне в них удобно. Может быть, действительно поменять? А что? Устрою шопинг с подругами. Давно не встречались, а тут такой повод. Вот только с мужем надо что-то решать, сколько можно ждать его возвращения?
— Марья Степановна, номерочек нашего управляющего не подскажите?
Знала, у кого спросить! И номерок дала и всю подноготную Иннокентия Петровича выложила. Вор — рецидивист наш управдом. И взгляд у него тяжелый, и на жалобы одни отписки от него. Странно, но на мою просьбу прислать слесаря заменить дверной замок, управляющий откликнулся тут же. Только сумму назвал такую, что я только крякнула, но согласилась. Деньги за отпуск уже перечислили на карточку. Гуляем! И через два часа, мне не только поменяли замок, но и починили давно подтекавший кран, за отдельную плату, конечно.
Покручивая новенькие ключи на пальце, я умиротворенно сидела на лоджии с чашечкой кофе и набирала номер Василия. А что тянуть? Если гора не идет к Магомету, Магомет может позвонить горе. Пошли длинные гудки, но затем вызов сбросили. Мы люди не гордые, наберем еще! И еще! Пока в телефоне не ответили раздраженно:
— Я же просил не тревожить меня, когда я в командировке!
— Милый, я соскучилась, — произнесла язвительно.
— Завтра возвращаюсь, — сбавил тон Василий.
— Поспеши, дорогой! Сегодня приезжай, а лучше сейчас же, не то чемоданы с твоими вещами до мусорки я сама оттащу! Последних сил женских не пожалею!
— Какие чемоданы? Что ты не несешь? Приеду завтра и ….
— Сейчас, ненаглядный мой, от дома твоей любовницы до моего дома, — тут я намеренно подчеркнула, что квартира принадлежит мне, — две с половиной трамвайные остановки. На машине ты за десять минут доберешься. Время пошло!
Я готовилась к встрече с мужем. Морально. Все же пять лет вместе мучились. И радостно, словно от пут избавляюсь, и обидно, и горько одновременно. Почему у нас не сложилось? Первое время неплохо жили. Аленка маленькая такая забавная была, да и Василий с работы домой спешил. О свекрови только ничего хорошего вспомнить не могу. Боюсь в том, что мы с мужем стали отдаляться друг от друга в первую очередь ее заслуга. Но и моя вина тут есть — взвалила на себя все заботы по дому и тащила одна безропотно. И продолжала бы тянуть дальше, как чемодан без ручки, но предательство простить не могу, гордость не позволит. Это не просто оступился один раз — увяз муженек в новых отношениях, только и со старыми рвать не спешил. Удобно устроился на двух стульях. Придется помочь в выборе. Я свой сделала, и отступать не собираюсь.
Провожать надо красиво. Достала из шкафа свой лучший брючный костюм. Покрутила с сомнением в руках, но решилась и примерила. Брюки застегнулись, и пиджак сел, как влитой! А это значит еще минус два килограмма, удовлетворенно подсчитала я. Слегка накрасилась и духи любимые достала, те самые, что так не нравились Василию. Последний раз видимся, будет ему что вспомнить!
Уложилась за сорок минут. Что-то муженек не торопится! Ой, зря! Я не шутила. Отнесу чемоданы к мусорке — не надорвусь. Вот бомжам будет радость, в кои-то веки получат не обноски какие-нибудь, а вполне себе брендовый мужской гардеробчик. Все продумано и подобрано — от носок до трусов и галстука. Муж за собой следил. Работа, как он говорил, требовала от него выглядеть представительно. Юрист в отделе продаж — лицо фирмы. Зарплата, правда, небольшая, но как сейчас понимаю, не все деньги шли в семью. Что-то уходило свекрови, что-то любовнице.
Я своим гардеробом похвастаться не могу. На работе дресс-код — не разбежишься, а про совместные походы с мужем в гости, ресторан или кафе — давно забыто. К Вере Павловне вообще лучше обновки не надевать, не то своим же ядом подавится.
Стою у чемоданов вся из себя красивая, решаю — с какого из них начать? Черный или коричневый? Маникюр, конечно, жалко к мастеру я только через неделю записана. Отвлек меня от грустных мыслей скрежет в дверном замке. Ха-ха-ха — три раза. Замок мне слесарь хороший подогнал, как чугунный мост стоил. Врешь — не откроешь!
Долго Ваилий мучился, наконец, догадался позвонить. Выдержала паузу и, загремев ключами, распахнула перед ним дверь, но вход предусмотрительно перегородила чемоданами.
— Забирай. Если претензий не имеешь, нас разведут быстро. Сама заявление подам, с тебя на налог государству денег не потребую. Но, если хочешь, можешь в суд на раздел подать,
