Охранитель короля усмехнулся, вспомнив себя таким вот неоперившимся юнцом, восторженно переступившим некогда порог воинской школы. Всё верно, предавать и продавать учатся потом.
— Хорошо, Марек, я верю тебе. Давай сделаем так…
Со стола незаметно исчез шёлковый алмаз, затем расстались не успевшие толком поболтать всласть обе статуэтки святой Девы. Если двое вооружённых до зубов мужчин, спешивших по перемешанной со снегом грязи в сторону королевского дворца, и обменялись хотя бы парой слов, то о том знала лишь ночная вьюга. Но проказница понимающе и заботливо укрыла голоса этих людей, разметала тысячей снежинок, перемешала и разбросала так, что даже толковый магик едва бы мог собрать тут хотя бы буковку.
Вновь разбуженный под утро король не выспался толком, потому своего раздражения не скрывал. Но всё же, не зря он доверился нашептавшему в ухо неслыханное сержанту охраны — на столе королевского кабинета тускло блистала горка невзрачных кристаллов, слегка благоухающая запашком засоленного мяса. Серо-блеклые, ещё неогранёные и не заряженные Силой, они смущали и волновали разум, гоня по всему телу сладковатые волны предвкушения битвы.
— Что ж, господа, не станем скрывать — ваша верность короне приятно порадовала наше величество.
Верховный Архимаг оторвался от перебирания дробно постукивающих камешков на столе и кивнул.
— Если предположение лейтенанта верно — а оно кажется мне не просто верным, а даже…
— Не лейтенанта, а полноправного флаг-капитана нашего королевского флота, любезный Архимаг, — поправил того Его Величество, сделав вид, что не заметил краем глаза просиявшую физиономию усталого и осунувшегося парня. — Но прошу вас, продолжайте.
Старый волшебник понятливо и с лёгкой улыбкой покивал. Ох небеса, до чего же приятно хоть иногда побыть именно вот в такой компании сильных и неробкого десятка мужчин — верных, преданных, которые не ужалят в спину ядовитым словом или кинжалом! Пусть четверо из них совсем зелёные ещё юнцы, и восхищение в их взорах можно просто черпать ложкой. Пусть капитан патрульной шхуны, к которому ввиду возраста сам король проявил неслыханное расположение, предложив присесть в своём присутствии, уже разменял шестой десяток. А всё же, эти — свои.
— За дело стоит взяться со всех сторон. Матросню с купеческого судна уже допрашивают в подвалах, и спецы вытрясут из них любые зацепочки. Кто в столице или из окружения Вашего Величества замешан — вычислят, уж такой редкий шанс отличиться сыскари не упустят.
Дальше — больше. Морякам надлежало пока держать языки за зубами. Придут к ним завтра же толковые ребятки из береговой охраны, надо будет навести порядок на морских коммуникациях — впрочем, сами должны соображать, что там к чему. А уж за Его Величеством благодарность не замедлит себя ждать. Награды и указы с патентами на внеочередное звание, мешочки с приятным звоном содержимого, и так далее — это всё чуть погодя, как проснутся писаря и чинуши в королевской канцелярии.
— А вот разобраться со второй стороны, с контактами к оркам и степнякам… — Верховный Архимаг посмотрел в ту сторону, куда удалились едва не лопающиеся от радости моряки, и в сомнении нахмурил поседевшие кустистые брови. — Тут нужен человечек с Силой и в то же время не на примете.
Король потому и называется первым дворянином своего королевства, что обязан знать поболе других да соображать получше многих. Потому тот легкомысленно почесал свои чуть рыжеватые кудри и быстро нашёл выход.
— Если мы верно помним донесения… когда беженцы оставляли Дартхольме, то вместе с ними ушли и несколько почти закончивших обучение подопечных мастера Колина? Дай боги ему посмертия полегче. И прибери камешки, даже нам что-то не по себе от такого зрелища.
Старый Архимаг легонько поклонился, скрывая в седых усах усмешку. Ох и славный король нынче! Не то, что погрязший в роскоши и развлечениях его августейший папенька. Хоть и надавали нынче по зубам на полуночи — но то так, несерьёзно. Одна проигранная битва и один потерянный город ещё не поражение в той бесконечной войне, которую старое королевство издавна ведёт с кочевниками и бесноватой орочьей Ордой. Но если нынешний повелитель станет так умнеть и дальше, можно будет поправить изрядно пошатнувшиеся нынче дела.
— Приказание Вашего Величества будет выполнено. Я уже примерно соображаю направление поисков, и приступлю к ним незамедлительно.
Но всё же, молодой король сумел удивить матёрого волшебника, служившего ещё отцу и деду.
— Спасибо, старина, — словно не замечая взметнувшихся в удивлении бровей мага, король усмехнулся. — Хотя бы за то, что не стал велеречиями восхвалять нашу мудрость и прозорливость. А теперь ступай, нашему величеству нужно подготовить речь к намеченному завтраку с городскими старшинами и купцами. Цены на хлеб что-то слишком уж выросли… срубить пару-тройку голов, что ли?
Единственным, кто не проронил ни слова, оказался скромно обретавшийся неприметно и в то же время рядом сержант охраны. Впрочем, судя по брошенному на него благодарному взгляду августейшего повелителя — уже лейтенант королевской гвардии и как бы не дворянин.
Луч света скользнул по грубой поверхности каменной стены. Шарахнулся было прочь, когда державший фонарь слуга оступился, но затем вновь утвердился ровно. Под его сияющим оком высветилась массивная полка с нехитрым инвентарём, ворох сена в углу и старый стол, который хозяин вроде и не приказывал выбросить, но верхние этажи башни он уже откровенно позорил. Однако никаких следов спящего тут откровенно не наблюдалось.
— Хм, а где же… — озадаченно пробормотал было слуга, но вдруг запнулся на полуслове и испуганно замер.
Ну да, замрёшь тут, когда появившаяся из ниоткуда крепкая ладонь вдруг хватает тебя сзади за шею! Тем более что сила в ней оказалась необычайная, а один из пальцев с этаким игривым намёком легонько надавил на позвонок.
«Четвёртый!» — мгновенно сообразил слуга, с которого мгновенно градом полил пот. Вот сейчас как вомнёт, и вслед за лёгким хрустом улетит к небесам съёжившаяся от страха душонка…
— Больше не подкрадывайся ко мне бесшумно, — назидательно произнёс молодой голос, и давление на шею сразу исчезло.
Зажмурившийся уже в ожидании быстрой и неминуемой смерти слуга обречённо затих, с острым стыдом ощутив, как липнут к телу мокрые штаны, а влажное тепло постепенно стекает к башмакам. Содрогнувшись от бессилия и унижения, он пробормотал, что хозяин башни изволят гневаться, когда слуги шаркают ногами как неотёсанная пейзанщина. И снова замер перепуганной мышью под метлой, когда в ощутимо подрагивающий свет от фонаря ступил заявившийся ночью гость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
