Лен бегло прочёл написанный чётким витиеватым почерком документ, а затем кивнул и усмехнулся. Уж привычку солдатни прятаться за слоями железа он не одобрял. Впрочем, каждый защищается как умеет… и он прислушался к хозяину башни опять.
— Насколько я понимаю, дать тебе пару коней и мешок золота означает лишь обременить тебя обузой?
Ушлый этот магик, влёт просёк способности… ну да, отсюда до города далёконько. Это дурак не догадался бы, как добираться пришлось, а среди владеющих Силами таковых не бывает. Лен неопределённо кивнул и пробормотал, что пригоршни серебра и доброго напутствия ему вполне хватит.
Что ж, добрые напутствия бывают разные. В частности вот такие муторные, когда едва не выворачивает наизнанку… откуда мастеру Бирену пришла мысль сменить ему слишком уж броский цвет волос, Лен не знал. Но весьма здраво предположил, что не иначе как подкинул её враг рода человеческого — терпеть на себе чужую магию оказалось почти невыносимо.
— Ой, халтура, — поморщился почтенный волшебник, полюбопытствовав первым результатом своей волшбы, и принялся переделывать.
Вот и оставалось Лену лишь запастись терпением, памятуя одну весьма мудрую, хоть и мало утешающую мысль — всё когда-нибудь заканчивается. Как ни странно, высказывание древних не подвело. И чуть полюбовавшись в зеркале на свою бледно-зелёную страдальческую физиономию под светло-русой шевелюрой, парень брезгливо сплюнул в сторону.
— Не нравится? — озабоченно поинтересовался волшебник, и сразу передумавший возмущаться Лен (а то как пить дать, придётся терпеть опять) поспешил заверить почтенного мастера Бирена, что всё просто замечательно.
Тощий и потёртый кошель с серебром тоже выглядел как-то не очень убедительно. Скорее свидетельством рачительности (если не сказать скупости) хозяина. Но в конце-то концов! Лен прикинул, что купать каждую ночь девочек в эльфском игристом вине ему не придётся, а на постоялые дворы и дорожные расходы вполне хватит, и кивнул. Но одна пришедшая в голову мысль показалась ему дельной — пора озаботиться собственными источниками доходов. Король королём, но никто и никогда не сумел бы убедить парня, будто монарху только и заботы, как кормить мага-недоучку.
— Ладно, мастер Бирен… спасибо — и удачи, — Лен смущённо потоптался на пороге.
Какое-то скомканное вышло прощание. На плечах тёплый плащ, в руке собственноручно сделанный посох, за дверью открыты все пути. А всё же, как-то не по себе. Может, и поэтому ученики недолюбливают всех волшебников, кроме своего учителя?
Дверь с хрустом растворилась в показавшемся ослепительным снеговом сиянии. Заклубились морозные клубы пара, на нос упало несколько шалых снежинок. Лен не слышал, что почтенный волшебник шепнул на прощание, но в спине мягко потеплело, а на душе как-то стало спокойнее.
Поскрипывая выпавшим за ночь снежком, молодой человек вышел наружу и, не оглядываясь, пошёл прочь. Не надо оборачиваться и смотреть назад. Незачем возвращаться в прошлое. Перед тобой будущее, так встреть же его открытыми глазами и вдохни всей грудью!
Вот так вдохнул… Ледяная игла вымахнула из-за леса неслышно, неожиданно. Косо рубанула в самую душу — с тем, чтобы остаться там занозой, кровоточащей раной. Нет, руками её пощупать было нельзя, и даже могучий чародей не приметил бы тут ничего необычного и не смог отразить удар. Однако идущий по обочине заснеженной дороги парень нелепо взметнул руками, крутанулся на месте и осел с побелевшим лицом в придорожную канаву.
Плавают в бездонном эфирном пространстве мирозданья звёзды. Одни круглолицые и добродушные, другие смешливые и весёлые. Попадаются и строго-колючие, ослепляющие блеском своего величия. И нередко бывает, что протягиваются меж ними мостики. Незримые, тонкие и неощутимые, они связывают две бродячие души теми узами, что прочнее иных цепей.
Ах Вьюжинка, Вьюжинка — что же ты с собою сделала, что по той стороне мостика словно ударили ледяной косой Зимней Охотницы? Зачем наложила на себя руки и выгнала на Тропу Теней, по которой путь лишь в одну сторону?…
Лен едва ощущал лицом шершавую колючесть снегового наста. Хоть и заволокло взор серой хмарью, а в разом поплывшей голове едва помещалась пара мыслей, воспитанный прилежным учителем разум пытливо искал выход… нет, слишком уж далеко. Уж почти луну бродил Лен по полуночной окраине королевства, в белизне каждого сугроба замечая лишь взъерошенные волосы Вьюжинки, а в каждом изгибе древесной ветви её гибкий стан. Почти седмицу добираться опять до границы с эльфскими землями — это даже напрямик, тайными и мало кому доступными тропами.
Он взвыл глухо, в бессилии раздирая губы о неподатливую ледяную корку. Как же так? Ну зачем же, небеса?
Однако бледно-голубое небо распогодившейся с утра зимы не ответило. Оно зачем-то качнулось беззвучно, накренилось и мягко, почти неощутимо обрушилось сверху всею своей ватной тяжестью…
ГЛАВА ВТОРАЯ. В СЕРДЦЕ КОРОЛЕВСТВА
Надо же было такому приключиться! Крепкий мужчина с округлой бородкой и серебряной бляхой на полушубке, выдававшей принадлежность к славной купеческой гильдии, вздрогнул от страха и осторожно, краем глаза пригляделся.
Небольшой караван уже почти выбрался из величаво раскинувшихся заснеженных лесов полуночи. Уже попадались окрест лысые пригорки с перелесками, позади остались таинственные края. Предстоял впереди путь до Межень-города, а там последний переход к столице. И надо же было, чтоб здесь, где уже хотелось вздохнуть свободнее да не оглядываться каждый раз от страха на какой-то не тот звук, вывалилась из пущи лесовая тварь!
Огромная, необоримая, она почти не была видна в дрожащем мареве морозного воздуха. Угадывалась лишь по этому да по едва заметно кружившей вокруг небольшой позёмке. Навалится такая погань, ей весь караван так, на одну лапу положить да другою прихлопнуть.
По правде говоря, почтенный купец вовсе не ведал — имелись ли у той твари лапы. Может и вовсе аки дракон земляной. Тятька и старшой брательник, что водили караваны аж в Семиградье, те баяли порой, что больше похоже на здоровенный пупырь. Да и какая разница — встреча с подобными бестиями, что хоронились в лесной чащобе, в любом случае не сулила ничего хорошего…
Он вновь выглянул из-за облучка и краем взгляда приценился к одиноко стоявшей перед взметнувшимся на полнеба и странно замершим вихрем одинокую фигурку с тонким отсюда, как тростиночка, посохом. Странный парень прибился к каравану, непонятный. Молчаливый да какой-то словно пришибленный, но подорожная такая, что и в руки-то брать боязно. Симка-приказчик поначалу всё время базлал втихомолку, что не будет добра от таких попутчиков. А всё ж, пригодился! Лесовая тварь грузно топталась в сомнениях, ворочалась — но тем не менее, никак не отваживалась прыгнуть вперёд и утворить безобразие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
