смущало.
Если отец все-таки не подписывал своих бумаг прозвищем Дракул (Дракон), то сын охотно оставлял под письмами и указами имя, которое стало нарицательным – Дракула (сын Дракона).
Сигизмунд был младшим сыном знаменитого императора Священной Римской империи Карла IV, наполовину чеха по крови, превратившего Прагу в один из крупнейших европейских культурных центров. Именно в его честь названы и знаменитый Карлов мост, и Карлов университет, им основанный, старейший в Центральной и Восточной Европе, и даже знаменитый курорт Карловы Вары.
Дед Сигизмунда, Иоанн Люксембургский в веках запечатлен как образец безукоризненно отважного и благородного рыцаря. В битве при Креси, одном из самых знаменитых и несчастных для французского оружия сражений Столетней войны, он, ослепший к тому времени, велел водрузить себя на боевого коня и направить в гущу английского войска, где, разумеется, и нашел геройскую смерть.
Но Сигизмунд не пошел ни в деда, ни в отца. Он остался в веках благодаря совсем другим деяниям. Например, заманил на Констанцский церковный собор проповедника Яна Гуса, дав ему гарантии безопасности. Но в результате тот был приговорен к сожжению как еретик.
Причем это был не единичный акт вероломства. Сигизмунд организовал «Кровавый сабор в Крижевцах». Точно так же под обещания неприкосновенности на переговоры приехала вольнолюбивая хорватская знать во главе с баном Степаном Ласковичем и была там перебита. Причем с особым цинизмом перерезали безоружных.
В обоих случаях ответом на подобные нарушения рыцарских правил сторонники погибших начали, вполне закономерно, боевые действия против коварного императора. И если с хорватами он довольно быстро справился, то гуситы стали столь мощной силой, что еще долго отстаивали свою правду в боях с имперскими войсками. И Сигизмунд умер, так и не сумев привести их к покорности.
То есть у него было множество забот помимо турок. И явно сам он был далек от христианских добродетелей. Так что подлинные смысл и цели ордена Дракона остаются не до конца понятными. Но, так или иначе, наследник Валашского престола, вступая на него, конечно, рассчитывал на поддержку императора в династической борьбе. А она в роду Басарабов была кровавой и беспощадной.
Нынешняя Румыния, а тогда Валахия, издревле была полем битвы самых разных народов. Император Траян в 105 году н. э. разбил воинственные племена даков и превратил их царство в римскую провинцию. В дальнейшем здесь активно селились ушедшие на покой легионеры, благодаря чему местное население было сильно романизировано. Отсюда и пошло: римляне – români – румыны.
Но, конечно, помимо даков и римлян в этногенезе румын участвовали и славяне, и тюрки, которые вторгались в эти земли из причерноморских степей.
А вот название Валахия, по самой распространенной версии, возникло по следующей цепочке: германцы употребляли слово walhaz для обозначения кельтских племен, а потом и тех, которые говорили на романских языках. В свою очередь, это слово произошло от названия кельтского племени вольков. Так или иначе, но в славянских источниках жители этих земель издревле именовались «влахи» или «волохи». Название же Трансильвании, благодаря Дракуле прославившейся на весь мир как земля вампиров, в одном из городов которой он, по всей видимости, и появился на свет, происходит от латинского Transsilvania, что означает «залесье».
Еще в середине XII века венгерский король Геза II, стремясь цивилизовать этот дикий край, пригласил сюда немцев – рудокопов и ремесленников. Они обжились в этих местах и построили семь укрепленных городов – Бистриц, Германштадт (по-венгерски Надьсебен или Сибиу), Клаузенбург или Колошвар (Клуж), Кронштадт (Брашов), Медиаш, Мюльбах (Себеш) и Шессбург или Шегешвар (Сигишоара). От них и пошло новое название этой области – Семиградье. Впоследствии немцам Трансильвании пришлось хлебнуть лиха от Колосажателя.
Династия, из которой происходил рыцарь Дракона, прослеживается начиная с 1310 года – тогда воеводой Валахии стал Басараб Великий, который, собственно, и дал ей имя. И не только ей, но и отвоеванной им у татар Бессарабии – восточной части Молдовы.
Этот воевода успешно защищал свою землю от посягательств венгерского короля Карла Роберта, войско которого разгромил, окружив в горном ущелье. Однако венгерские короли не оставляли попыток если не завоевать, то по крайней мере взять под контроль эту территорию, заставляя воевод приносить им присягу феодальной верности – оммаж.
Но не только венгры были противниками валашских господарей. Один из потомков Басараба, Дан I погиб в битве с болгарами. Ему наследовал брат Мирча, который уверенно правил страной 32 года и получил прозвище Старый. Во время его владычества и возникла та одновременно династическая и геополитическая проблема, которая будет определять в последующие десятилетия судьбу Валахии.
Мирча, чтобы обеспечить поддержку своим притязаниям на престол, признал себя вассалом венгерского короля. А его враги – сторонники сыновей его старшего брата – немедленно обратились за помощью к туркам, которые уже приближались к границам Валахии.
Впоследствии две люто враждующие ветви рода Басарабов получили имена Данешти (в честь Дана I) и Дракулешти, в честь одного из сыновей Мирчи, которым и был Влад, рыцарь Дракона. При этом ориентиры в борьбе каждая из сторон и даже каждый отдельный претендент меняли неоднократно, лавируя между венграми и османами.
Антуан Веранжич, епископ Трансильвании, спустя столетие так описывал принципы (вернее их отсутствие) передачи престола в Валахии: «У румын трон наследовали и законные, и незаконные дети в равной степени. Боярам было разрешено иметь две или три супруги, знатным и того больше, а воеводам можно было иметь столько, сколько они захотят. И даже если одну из них они называли супругой, дарили титул княгини и выделяли ее среди прочих, то любили и ее детей, и других детей своих сожительниц. <…> и все дети признавались законными и достойными наследства. Случалось так, что все эти дети воевод, особенно в Валахии, начинали проливать кровь друг друга: как только один из них приходил к власти, все, кто был с ним связан, будь то брат или любой другой родственник, бежали за границу как можно дальше, чтобы остаться в живых. Все, кто был пойман, убивались победителем, а если вдруг у победителя проявлялось человеколюбие, то беглецу, по крайней мере, отрубали нос, отмечая таким образом, что он был лишен возможности править на троне своего отца».
Отмечает он и еще одну замечательную особенность политической культуры тех мест: «Валахи имели обыкновение убивать почти всех своих князей, открыто или тайно. Было чудом, когда кому-то из них удавалось править три года или кто-то умирал на троне своей смертью. Иногда в течение двух лет в Валахии сменялось два или три князя. Но никто не обращал внимания, что избрание князем практически приравнивалось к неминуемой
