и меньше…»
Он сообщал о новой стороне своей работы в Бхилаи:
«Квалификация индийцев возросла. Практическими навыками они, в основном, овладели, и теперь появилась потребность в более глубокой теоретической подготовке. Технической литературы по прокатному производству здесь очень мало. Поэтому часто приходится читать лекции и в цехе, и в Бхилайском техническом институте. Темы самые разные: о калибровке прокатных валков, о расчетах технологических параметров горячей прокатки, о давлении металла на валки блюминга. Одну из моих статей о путях развития обжимных станов Бхилайский институт направил в Калькутту, в технический журнал. Сейчас готовлю еще одну статью о непрерывно-заготовочных станах».
Техническая инструкция, написанная Шулаевым, вышла с предисловием директора завода Индержид Сингха.
«Издание этой технической инструкции, — читал Шулаев, — является ступенькой к улучшению эффективности производства завода. Она обобщает опыт работы современных прокатных станов и составлена на базе совершенствования техники прокатных станов Советского Союза».
Директор обращался с просьбой ко всему обслуживающему персоналу завода «обогатиться знаниями технической инструкции и ее конкретных требований технологии».
Знакомя с автором, разработавшим правила технологии, Сингх сообщал:
«Мистер Шулаев начал работать в 1942 году, занимал различные посты. Он имеет несколько опубликованных работ и статей в русских технических журналах. Им выполнена калибровка валков на Магнитогорском комбинате. С его глубокими и специальными знаниями он по праву занимает сейчас пост ведущего эксперта Советского Союза на Бхилайском заводе».
Иван Петрович еще раз прочитал написанное и чуть усмехнулся: «мистер Шулаев». Вот бы подивился этому отец, сельский плотник из глухой деревни со странным названием «Не Пролей Каши». В далекие времена царской России нарекли деревню этим скупым именем за убогую бедность. На сухих подзолистых землях не то, что хлеб, картошка плохо родилась.
В начале тридцатых годов плотник Петр Шулаев завербовался строить Магнитку. Поначалу большая семья Шулаевых жила в общем бараке за ситцевой занавеской. Потом на краю барачной улицы отец сколотил избу о пяти углах. Из окон виднелись крутые откосы горы Магнитной. По утрам дети вскакивали с постели от глухих взрывов. На руднике взрывали аммоналом руду, и дребезжащие стекла в оконных рамах звенели, как стеклянные подвески абажура.
Иван заканчивал девятый класс, когда началась война. На горе по-прежнему ухали взрывы, но теперь в них чудились раскаты далекого боя. Иван с нетерпением ждал, когда получит аттестат и уедет добровольцем на фронт. Так думали и другие шесть мальчиков из класса. Через год, после школьного бала они отправились в военкомат. В карманах лежали короткие заявления. Мальчики просили отправить их добровольцами на фронт. Военком оглядел их с головы до ног и сказал:
— Мы уже всех отправили. Но там все — рабочие с завода. Теперь их надо заменить. Вы здоровые, грамотные ребята. Идите на завод. Надо катать металл.
Ивана Шулаева направили на прокатный стан «300-3». Как он там пишет, директор Сингх, «занимал различные посты». Да, первый его пост был подручный сварщика. Каждое утро он занимал свое место у горячих печей и следил за нагревом заготовок. Раскаленные заготовки подавались на стан, где вальцовщики следили за прокаткой длинных полос.
Еще в школе Иван писал стихи о дружбе, о своем городе, о товарищах. Но никому их не показывал. Они оставались ни кем не читанные в его общей тетради. В цехе Иван написал стихотворение тоже о товарищах, но теперь ему хотелось, чтобы его прочитали все. Он принес его в редакцию городской газеты. Редактор прочитал стихотворение и сказал: «Будем печатать».
На другой день оно появилось в газете и называлось «Вальцовщики». Шулаев помнил его и теперь:
Гудит цеховая сирена,
Проносится с грохотом кран.
Вальцовщиков дружная смена
Выходит работать на стан.
В загаре вальцовщиков руки,
На кепках, рубахах — мазут,
Оранжево-красные штуки
По стану, как змеи, ползут.
Ползут, проплывают сквозь клети,
Меняя свой огненный вид.
Вальцовщик семнадцатилетний
С клещами стальными стоит.
Отсвета снопы золотые
От штук раскаленных летят.
У парня глаза молодые
Упорством не юным горят.
В поту среди гула и стука
Победы рождается путь.
Оранжево-красные штуки
По стану ползут и ползут…
Вскоре фамилия Шулаева появилась в приказе директора комбината, направлявшего на учебу в институт группу молодых грамотных рабочих. Свое совершеннолетие Иван Шулаев отметил новым расписанием своей жизни: в пять утра — подъем, в семь — прием смены в цехе. В пять вечера — институт. Час на подготовку к занятиям. В шесть — лекции. Он добирался домой в двенадцать ночи и снова заводил будильник на пять утра.
Спустя два года он познакомился в институте с девушкой, эвакуированной из Воронежа. Ее звали Шурой. А в сорок шестом, когда Иван работал уже над дипломным проектом, они поженились.
После окончания института Шулаев продолжал работать на том же прокатном стане «300-3», только теперь в должности начальника смены. Вместе с другими инженерами он занимался автоматизацией прокатки. Вальцовщики уже не ловили заготовки стальными клещами.
За эти годы гора Магнитная заметно осела, и на ней все реже грохотали взрывы. Деревянный домик плотника Петра Шулаева был давно снесен. На том месте вырос новый прокатный цех.
С тех пор, как подросток с темными глазами и широкими мальчишечьими ладонями пришел в цех катать военный металл, прошло два десятилетия. Он уже защитил диссертацию на тему: «Исследование калибровок непрерывно-заготовочных станов», получил ученую степень кандидата технических наук. В «Металлургиздате» вышла его книга «Прокатка на обжимных и заготовочных станах». А теперь здесь, в Индии, он, как мог, помогал развитию индийской металлургии.
В Индии каждый уголок Магнитки виделся Ивану Петровичу с яркостью «почти осязаемой. Ему слышался гул родного прокатного цеха; в трудные минуты он мысленно советовался с людьми, с которыми проработал много лет. Он знал сдержанность магнитогорских металлургов и сам был сдержан, но теперь в письмах не таил того, что просилось из глубины души.
«Мне все дорого, что связано с Магниткой, полюбив которую однажды, никогда уже не забудешь. За словами «Магнитогорский комбинат» кроется многое. И его всемирная известность, и его высокие темпы работы, и его люди особой, магнитогорской, породы».
Горячим пропагандистом его технических идей на Бхилайском заводе стал индийский инженер Раджагополан. Высокообразованный специалист, особенно в области свойств металла, он возглавлял на заводе лабораторию. Раджагополан часто спускался из лаборатории, приходил в цех, и они подолгу обсуждали вопросы прокатки, находя общий инженерный язык и понимание. А вскоре у Шулаева установились дружеские отношения
