Читаем без скачивания Пляжный клуб - Элин Хильдебранд

– Красив как бог! – проворковала та. – Такой экзотичный. Обожаю бритых наголо мужчин! Ты напоминаешь мне Майкла Джордана. Ну и как там Таиланд?

– Отлично. – Ванс никак не мог взять в толк, что же Марибель в нем нашла. Каждый раз, когда она с ним заговаривала, он терял дар речи.

– Ты в превосходной форме. Считай, все девчонки твои.

Ванс стиснул черенок лопаты в надежде, что Марибель увидит, как перекатываются мышцы на предплечье, и в тайне порадовался, что снял рубашку. Впрочем, он не успел ничего ответить: в разговор встрял Джем:

– Привет. Мы еще не знакомы. Я – Джем Крендалл.

– Джем? – Марибель потрясла руку Джема, и у Ванса холодок по спине пробежал. Джем тоже был без рубашки, и на лице его сияла неотразимая улыбка во все тридцать два зуба. – Джем, как в книжке «Убить пересмешника»?

– Так точно, – ответил Джем. – Мало кто замечает. Вот Ванс, кстати, заметил.

Марибель повернулась к Вансу.

– Еще бы! Ванс – наш литературный гений.

Ванс пожал плечами. Марибель так сказала, потому что он отучился в университете Фэрли Дикинсона, специализировался на американской литературе и однажды написал рассказ под названием «Под откос», который напечатали в одном малоизвестном журнале.

– А я – Марибель Кокс. Подружка Мака. – Она сделала паузу, чтобы новый знакомый переварил полученную информацию. В подтексте это звучало так: «Я очень важная персона, потому что я девушка Мака».

– Марибель работает в библиотеке, – пояснил Ванс.

– Тогда неудивительно, что она знает толк в книгах, – проронил Джем.

– Ты сегодня первый день?

– Ага, – ответил Джем. Он оперся о черенок лопаты и скрестил руки. – И уже заставили копать.

Марибель снова повернулась к Вансу:

– Знаете что, парни, загляните-ка сегодня на ужин. Я курочку поджарю, приготовлю настоящий французский картофель-фри, как ты любишь.

– Я не смогу, – отрезал Ванс. У него было собственное правило на этот счет: никаких внеслужебных контактов с Маком.

– А я бы пришел, – с готовностью вызвался Джем.

Марибель не обратила на него внимания.

– Тогда, может, на следующей неделе, – сказала она. – А Мак здесь?

– Поищи во дворе, – ответил Ванс. – Или в офисе. Наверное, в кабинете Билла.

– Хорошо, – ответила Марибель, коснувшись руки Ванса. Под его кожей эффектно перекатывались мышцы. – Рада была повидаться. – И пошла в сторону отеля. – Приятно познакомиться, Джем! – добавила она, уходя.

Когда девушка скрылась из виду, Джем прокомментировал:

– Горячая штучка. Да еще и готовит!

– Занята, – буркнул Ванс. По тому, как он это сказал, могло показаться, что он оберегает Мака, хотя на самом деле Ванс хотел напомнить Джему Пересмешнику, что если уж ему самому Марибель не по зубам, то какому-то новенькому уж точно.

Лав О’Доннел приехала на остров на быстроходном пароме. Май был в самом разгаре, а с задернутого мрачной пеленой неба сыпал мелкий дождик. Лав зябко куталась в флисовую куртку. Хотелось стоять, повернувшись к морским брызгам, и смотреть, как паром приближается к острову. Кстати говоря, сложно было понять, что за капельки она чувствовала на своем лице – то ли дождь, то ли вообще мелкую водяную пыль тумана; остров был плотно скрыт из виду практически до самой пристани. Потом впереди мелькнул красный луч маяка Брант-Пойнт, за ним показались крытые серой черепицей здания города и белый шпиль протестантской церкви, которую она видела на фотографиях. «Пляжный клуб», где ей предстояло работать, размещался чуть западнее, а коттедж, который она сняла на сезон, находился в срединной части острова – там, где обитали местные.

Лав была не из тех людей, кто легко срывается с места, и эта поездка могла считаться самым импульсивным ее поступком. Последние семь лет она прожила в Аспене, где работала редактором популярного журнала, пока не повстречала Билла Эллиотта.

Это случилось в тренажерном зале. Они лежали на соседних матах и качали пресс. Лав украдкой поглядывала на Билла в зеркало, чем, собственно, занимались все в тренажерных залах Аспена: рассматривали представителей противоположного пола. Особенно Лав. С тех пор, как ей исполнилось сорок, она с увлечением искала человека, от которого могла бы зачать.

Она улыбнулась Биллу в зеркало и сказала, указав на тренажер:

– Я иногда сомневаюсь, что от них есть какой-то прок.

– Во всяком случае, помогают сохранить форму, – усмехнулся Билл.

Лав сделала еще два жима и проговорила:

– Вы здесь живете? В Аспене?

– Приезжаю сюда на зиму, – ответил Билл. – А вы?

– Я местная, – сказала Лав. – А где обитаете летом?

– В Нантакете. – Билл закончил упражнения и встал. Лав тоже поднялась и направилась вслед за ним к тренажеру для ходьбы. Этот мужчина прекрасно подходил на роль отца ее ребенка, Лав хотела иметь малыша, но не мужа.

– Чем занимаетесь в Нантакете? – поинтересовалась она, забивая свой вес – ровнехонько сто фунтов, – в панель управления лестничного тренажера.

– Мы с супругой держим отель, – ответил Билл.

– А-а, так вы женаты, – произнесла Лав. Ничего страшного. За семь лет в Аспене Лав прекрасно уяснила: женатики часто помышляют об интрижке.

– Да. У меня восемнадцатилетняя дочь, заканчивает школу.

Лав забралась на степпер и принялась работать ногами. Ей очень понравилось, что у Билла уже есть ребенок. Приезжий, раз. Репродуктивная система в порядке. Плюс собственный бизнес. Лав мысленно пробежалась по списку, привычно осматриваясь. Повсюду ей мерещились беременные женщины. Но тут у многих имелся животик. Некоторые будущие мамочки тягали отвесы. И сколько еще вокруг таких, у кого пока еще ничего не заметно. У Лав были знакомые, которые в свои тридцать-сорок лет только завели семью. За последние полтора года Лав прошла убойный курс подготовки к материнству: от галет семь злаков до колясок повышенной проходимости с надувными шинами. Повсюду: в тренажерном зале и на прогулке, – встречались ей женщины с круглыми тугими животами. Желание стать матерью мучило ее как голод, болезненный и неутолимый. Разменяв четвертый десяток, она не могла думать ни о чем другом. Лав хотела ребенка. Плоть от плоти, кровиночку, привязанную к ней до конца жизни. В Аспене существовало общество под названием «Сознательные матери-одиночки». Лав видела рекламные проспекты в магазине здорового питания. Обязательно надо будет присоединиться, когда ее усилия увенчаются успехом.

В конце тренировки она улыбнулась Биллу и сказала:

– Вы в хорошей форме.

Билл подмигнул:

– Следую советам врача заниматься спортом и не пренебрегать супружескими обязанностями. Помогает поддерживать тонус!

Надежды Лав сдулись. Ее не коробило, если мужчина признавался, что он женат, но говорить о своей интимной жизни – это табу. Она попыталась скрыть разочарование. И тут, уже по пути к выходу, Билл предложил Лав угостить ее чем-нибудь в баре, где подавали исключительно соки. Лав потягивала через соломинку морковно-малиновый сок, а Билл рассказывал о своем нантакетском отеле.

– Поначалу там был пляж, что-то вроде клуба, открылся он в двадцать четвертом. Джентльмены в шелковых костюмах и цилиндрах, дамы с зонтиками от солнца, четыреста деревянных раздевалок. В пятьдесят втором пляж выкупил мой отец. Двадцать лет назад он отошел от дел, а я построил на территории пляжа гостиничные номера.

– Увлекательно, – кивнула Лав. – Давно мечтала побывать в Новой Англии.

– Ну что ж, тогда у меня к вам предложение, – проговорил Билл.

Лав вся подобралась, словно перед броском.

– Какое?

– Не хотите приехать ко мне летом поработать? Ищу человека на полную ставку за стойку администратора. Отель вам понравится, клянусь.

Лав был знаком этот тон, она слышала его постоянно. Он пытается назначить ей свидание вслепую. Может, не такая уж и плохая идея. Уехать на лето из Аспена и вернуться осенью уже будущей матерью.

Она допила сок, облизнула зубы, чтобы очистить их от малиновых косточек, и ответила:

– Вообще-то у меня уже есть работа. Но я подумаю.

Каждый раз, когда они встречались в тренажерном зале, Билл предлагал ей работу.

– Ну что вы пропустите за эти полгода? – вопрошал он. – Вам трудно с кем-то расстаться?

Лав покоробила такая постановка вопроса. Он ведь наверняка успел догадаться, что у нее здесь никого нет. Очень многие в ее положении, спортивные одинокие дамы Аспена, заводят для компании собак. А у нее – аллергия на шерсть.

– Нет, – ответила она.

– Послушайте, – не отступал Билл. – Очень скоро я отойду от дел, и от моего желания или нежелания тут ничего не зависит. Но я хотел бы хорошо провести это лето. Буду рад, если вы согласитесь у нас поработать.

Его синюшные ладони дрожали, и кожа была серовата на вид, несмотря на обилие упражнений. При этом он жадно ловил ее взгляд, словно верил, что она действительно может стать отличным администратором. И вот в начале апреля, когда до закрытия горных склонов оставалось всего ничего, Лав согласилась. Ну что ж, значит, лето на пляже. Лето на Нантакете.