Примерно в 22 часа докладываем о прибытии офицеру нашей роты. Рота остановилась на ночлег в большом фруктовом саду.
Заправляемся горючим, ужинаем и вытаскиваем из хат несколько странных кроватей, на которые и ложимся спать.
9 июля 1941 г.
Примерно в 7 утра подъем, умывание и завтрак. Где-то около 9 наш батальон снова отправляется в путь.
Все бронемашины нашей 13-й танковой дивизии уже далеко впереди.
По асфальтированному шоссе мчимся чуть ли не на предельной скорости. И снова по обе стороны дороги подбитые танки, тела погибших, сгоревшие или догорающие грузовики. Наши бронемашины, направляясь вдоль главной дороги по обе стороны, подбивают русские танки, подавляют расчеты их противотанковых орудий, атакуя их с тыла.
Около полудня проезжаем через город Житомир. Здесь, как и в Луцке, сплошные развалины.
Наш батальон уже за Житомиром, он поворачивает налево. Его задача — обеспечение фланговой обороны шоссе, по которому следует дивизия.
Впереди нас идет батальон стрелков-мотоциклистов. Едва мы отъехали на километр налево от главного маршрута следования, как наша колонна попадает под обстрел бронепоезда русских.
Взобравшись на башню машины, наблюдаю в бинокль за происходящим. Бронепоезд состоит из локомотива, двух вагонов с артиллерийскими орудиями и вагона, в котором размещены пехотинцы. В каждом вагоне по 2 орудия калибра 7,5 см. Бронепоезд посылает в нас снаряд за снарядом. Впереди вплотную к стрелкам-мотоциклистам видны разрывы. Глухо тарахтят русские тяжелые пулеметы. Кое-кто из наших инстинктивно вжимает голову в плечи.
Увы — но мы ничего не можем поделать.
Вокруг раздается команда: «Противотанковые орудия вперед!» Команда выполняется — орудия вместе с расчетами выдвигаются в голову колонны. Но и им, к сожалению, не удается выправить положение.
Полчаса спустя бронепоезд, оставив на путях последний вагон, уползает дальше. По-видимому, поврежден путь. Последний вагон будто застрял, огня оттуда не открывают.
Лейтенант Борг посылает парочку снарядов из 2-см противотанковой, но безрезультатно.
И вот примерно полчаса спустя вдруг гремит взрыв и вагон бронепоезда взлетает на воздух. Не могу сообразить, как это произошло. Вагон охвачен пламенем.
Бронепоезд снова возвращается и, пару раз пальнув, скрывается за поворотом.
Позже мы узнали, что с ним разделались при помощи 8,8-см зенитных орудий. Вероятно, бронепоезд направлялся к складу боеприпасов, который тоже оказался взорван — издали виднеются огромные, напоминающие грибы клубы дыма.
Часа через три мы снова сворачиваем на главную дорогу. Русские бомбардировщики и истребители постоянными налетами и обстрелами существенно затрудняют наше продвижение. К тому же сбрасывают на нас и листовки. Часть таких листовок я собрал, а потом полевой почтой отправил их домой.
Наверняка долететь до нас им не составляет труда — скорее всего, они базируются на аэродроме в Киеве.
Иногда я открываю огонь по ним из пулемета.
Главная дорога, как никогда раньше, изобилует следами неудавшегося наступления противника. Повсюду подбитые, искореженные русские танки, грузовики, орудия всех калибров и видов, трупы русских солдат, погибшие лошади, дымящиеся остовы машин и тому подобные следы войны.
Навстречу нам тянутся колонны русских солдат. На них уже никто не обращает внимания — в тылу ими есть кому заняться.
Примерно в 20 часов располагаемся на ночлег по обе стороны какой-то деревеньки.
Приходилось не раз открывать огонь по русской авиации, но без особой пользы.
С наступлением темноты почти вся техника отправляется в боевое охранение — мы занимаем круговую оборону.
Время от времени доносится стрельба. Справа и слева нас охраняют стрелки-мотоциклисты. На этой местности далеко небезопасно — вдоль маршрута продвижения полно разрозненных групп русских, не успевших отступить и в суматохе нашей атаки отставших от своих частей.
10 июля 1941 г.
Ночь пролетает быстро. В результате обстрела русской авиацией в деревне сгорает по меньшей мере с десяток домов.
Утром появляется обер-фельдфебель Леман и приказывает нам явиться в штаб. Доложив ротмистру об убытии, еду в деревню.
Уже через пять минут нахожу штаб. Жду, пока пробудится адъютант, потом докладываю ему о прибытии. Оказывается, мне приказано на своей бронемашине обеспечивать противовоздушную оборону. Поставив машину у дороги, тщательно маскирую ее.
Пейзаж, надо сказать, не из приятных — повсюду вздувшиеся от жары трупы лошадей, перекореженные или разбитые в щепы телеги, разбросанные предметы одежды, даже упаковки сахара и консервные банки.
Воспользовавшись этим, забираем ботинки, сахар, 10 банок рыбных консервов, конфеты, носовые платки — словом, то, что непременно пригодится. Время от времени постреливаю по атакующим деревню русским самолетам.
Около 9 часов наш батальон в полном составе следует дальше в направлении Киева. Мы обеспечиваем связь между передовой и основной группой. Дорога — сплошные развалины. К полудню снова сворачиваем на проселок — эта дорога оказывается куда лучше главной.
Перед тем как свернуть, увидели пылавший немецкий бензовоз и сгоревший мотоцикл.
Вскоре располагаемся на засеянном пшеницей поле, снова приходится отстреливаться от идущих на бреющем русских штурмовиков.
Из полевой кухни приношу обед и бутылку шампанского.
Через два часа снова в путь, мы с лейтенантом Ревершоном фон Бохом возглавляем колонну.
На заболоченном участке машина лейтенанта увязает в трясине. Подоспевший вовремя тягач вытаскивает бронемашину.
Пытаясь отыскать для батальона дорогу получше, снова попадаем в болото. Почти все наши уже перебрались на относительно сухой участок, но вот обоз, зенитчики и артиллеристы пока что отстают. Внезапно мы атакованы девятью русскими бомбардировщиками, открываю огонь из пулемета, но без толку.
Они сбросили на нас около 50 бомб, загорелся грузовик, перевозивший боеприпасы, остальной транспорт тоже серьезно поврежден.
Из наших погибло несколько человек, среди них Буш и кто-то из штабной полевой кухни. Есть и раненые.
Около 18 часов прибываем на постой в маленькое село. Чуть в стороне у окраины этого села выставляем охранение — противотанковое орудие 3-й роты. Неподалеку и подразделение Баара, мы с ним, усевшись под деревом, обменялись впечатлениями.
11 июля 1941 г.
Почти всю ночь так и не удалось уснуть — пришлось смотреть в оба. Утром я с тяжелой головой отправляюсь к кухне принести кофе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
