явствует из вышеизложенного, Баян Сулдуз-бек и Хаджи Барулас-бек, в то время самые уважаемые из владетелей областей или уделов, взяли власть в Мавераннахре. Однако в своей «Автобиографии» Тамерлан рассказывает о том, что в то время в триумвират правителей Самарканда вместе с ними входил и он сам:
«Собрав войско, я двинулся в Самарканд. По пути я встретил Баяна-Сальдура (у Шереф ад-дин Али Йазди – Баян Сулдуз-бек. – А. М.), который, вместе с бывшим в его распоряжении войском, присоединился ко мне. Мы достигли границы Шаша. Кроме того, мне удалось уговорить и амира Хаджи Баруласа присоединиться к нам… Мы все, втроем, направились к Самарканду.
Мавераннахром в это время правил Тимур Шах (так называемый, «подставной» хан-чингисид. – А. М.). Своим возвышением он был всецело обязан Туклук Тимуру и Баян-Кули, которые его поддерживали.
После кровопролитного сражения нам удалось выгнать из Самарканда Тимур Шаха, и мы овладели Мавераннахром. Все мы втроем: я – Тимур, амир Хаджи Барулас и Баян-Сальдур заключили союз и мирно владели Самаркандом, пока Баян-Сальдур, опившись вина, не умер.
По смерти Баян-Сальдура его права на власть в нашем тройственном союзе перешли по наследству к его сыну, но амир Хаджи Барулас задумал хитростью отделаться от этого союзника и стал принимать к тому меры. Я несколько раз усовещивал его, но это на него не действовало, и он по-прежнему продолжал свои происки. Такие действия амира Хаджи Баруласа развили в среде населения смуты и раздоры».[44]
Помимо перечисленных выше «союзников», на царствование в Мавераннахре претендовали и правители других областей: «Область Ходженда находилась в руках Баязид Джалаира. Некоторые округа были под властью Хусайна ибн Мусалла ибн Казаган-бека, и он претендовал на земли своих отцов.
В Балхе стоял Олджай Буга Сулдуз, и там он претендовал на царствование.
В Шибургане стоял Мухаммад Хаджа Апарди из найманов, и он также претендовал на царствование.
Бадахшанские шахи в своих горах не подчинялись друг другу, и у каждого из них в голове были амбиции о власти.
В области Хутталана находились Кайхусрав и Улджайту Апарди. А Хизр Йасури, исконной родиной которого были Сарипул и Таткант, которые относятся к области Самарканда, правил ими и, собрав всех йасуриев, никого не признавал.
Между указанными беками происходили постоянные и многократные противостояния и сражения, и много людей погибало.
Поскольку в Цагатаевом улусе каждый был себе главой, по той причине страна была расстроена, а народ был в замешательстве».[45]
Именно в этих условиях шел процесс мировоззренческого становления нашего Героя. Судя по источникам эпохи Тамерлана, в формировании важнейших элементов его мировоззрения: системы ценностей, идеалов, убеждений, нравственных качеств, помимо обстоятельств его собственной жизни, большую роль сыграли легендарная генеалогия монголов, в том числе, его собственного рода барулас, поведанные ему в детстве отцом, победоносное прошлое Великого Монгольского Улуса и его плачевное настоящее, свидетелем которого он являлся сам. А поскольку Тимур был мусульманином, в его духовной жизни огромную роль сыграли мусульманские шейхи. Не случайно, в конце жизни Великий эмир Тамерлан говорил, что «… счастье, которого я достиг столькими беспокойствами, трудами и опасностями…, дано мне небом, благотворным влиянием религии Магомета (да даст ему Бог мир) и могущественным ходатайством потомков и сподвижников его».[46]
Первым таким сподвижником, на советы и благословение которого стал опираться молодой Тимур, был «… шейх по имени Шамсуддин ал-Фахурий (в других источниках он именуется Шемс ад-дин Кулаль. – А. М.).
Он был уважаем и почитаем (народом) тех земель, и те, которые начинали все свои религиозные и мирские дела, опирались на него (советы, благословение).
Согласно сказаниям, Тимур, являясь бедным и беспомощным, был одурманен манией величия; когда он был на грани бедности, у него кроме хлопчатобумажной одежды больше ничего не было, то он эту единственную одежду продал, а на вырученные деньги купил козу и, чтобы осуществить свою мечту, направился к упомянутому шейху.
Он завязал один конец веревки на шею и, опираясь на финиковый посох, предстал пред взором шейха. Когда Тимур вошел к этому шейху, тот находился среди своих мюридов (учеников) и был занят обращением молитвой к Аллаху. И пока они не завершили молитву, Тимур ждал стоя.
Как только взор шейха упал на Тимура, тот сразу же поспешил поцеловать его руку и приложил свою голову к его ногам. Немного подумав, шейх поднял голову и, обратившись к своему обществу, сказал: «Этот человек будто бы жертвует Всевышнему Богу свою честь и богатство стоимостью дешевле, чем крылья мухи, и за это он хочет получить нашей поддержки. Мы должны ему помочь и не должны отказаться, отвергнув его. Слушай, общество, благословите его и помогите ему, чтобы он достиг желаемого!»…
Тимур вышел от шейха и, прихрамывая как раньше, начал подниматься без остановки [на вершину власти]».[47]
Впоследствии в ключевые моменты своей жизни Тимур (Великий эмир Тамерлан), дабы принять правильное решение, всегда обращался за советом и благословением к Шемс ад-дин Кулалю, а затем к шейху Зейн ад-дин Абу Бекр Тайбиди и сейиду (потомок пророка Мухаммеда. – А. М.) Береке, которых считал также своими духовными покровителями.
На том, какое большое значение Тимур придавал советам своих духовных наставников и соратников, он заостряет внимание своих детей и потомков в своем «Уложении»:[48] «…совет, благоразумие, обдуманность вдесятеро полезнее в политике, чем сила оружия. Ибо, как говорят, благоразумие может завоевывать царства и побеждать армии, не поддающиеся мечу воинов.
Что касается меня, я убежден, что испытанный воин, соединяющий все эти качества, гораздо предпочтительнее тысячи солдат, обладающих только силою, ибо он может руководить тысячей тысяч таких воинов. Опыт показал мне еще, что победа и поражение нисколько не зависят от численности сражающихся, но от помощи Всемогущего и от благоразумия наших мер…
Я не затевал ни одного предприятия, предварительно не посоветовавшись, а приводя его в исполнение, я ничего не предоставлял случаю; прежде чем начать действие, я обдумывал, какой оно могло иметь исход, и, употребляя попеременно ловкость, благоразумие, твердость, бдительность и предусмотрительность, я приводил к верному успеху…
Я различал два вида совета: один – исходящий из уст, другой – из глубины сердца. Я благосклонно внимал говору уст, но только то, что я слышал исходящим из сердца, оставлял в ушах моего сердца (для того чтобы воспользоваться этим)».[49]
Уже в марте 1360 года, а также впоследствии Тимуру неоднократно пришлось воспользоваться советами, «исходящими из глубины сердца» его духовных наставников…
Глава третья
Борьба за трон единого правителя Мавераннахра (1360–1370 гг.)
Как
