– О Боже, – бормочу я. Неудивительно, что Таинственный мужчина не попросил мой номер телефона. Он, вероятно, был полностью отвращен моей кровавой раной. Мужчинам такие вещи не кажутся привлекательными.
И я знаю почему. У меня плохая свертываемость крови.
У меня так называемая Болезнь фон Виллебранда, что в основном означает, что, если я порежусь бумагой, я оставлю за собой кровавый след. Это впервые обнаружили, когда я была маленькой, и у меня постоянно были сильные носовые кровотечения практически каждую неделю. В детстве мои друзья находили забавным, что у меня кровь брызгает во все стороны. В подростковом возрасте это было отвратительно и стыдно.
К счастью, кровотечения из носа под контролем. Я приняла, что, если я порежусь, это будет хуже, чем у обычного человека. Я принимаю противозачаточные таблетки, чтобы подавить менструальный цикл. Это не такая уж большая проблема.
Ну, кроме случаев, когда я встречаю парня, который мне нравится, и его отталкивает моя кровавая рана.
– Просто замечательно, – ворчу я, вытаскивая одну из дюжины салфеток из сумки и промокая порез. Мне определенно понадобится вода, чтобы как следует его промыть. У меня где–то в глубине сумки также есть экстренные пластыри.
– Ты в порядке? – спрашивает Бонни.
– Да, это не так плохо, как выглядит.
– Как это случилось?
– Я упала и ударилась головой о мусорный бак.
– Фу. Тебе не нужна прививка от столбняка?
Я плюхаюсь на скамейку рядом с Бонни.
– Наверное, нет. Но не волнуйся, у меня все прививки сделаны вовремя.
– Хорошо. – Она подмигивает мне. – Я не хочу, чтобы ты подхватила столбняк или что–то в этом роде.
Из всех людей в доме Бонни лучше всех могла бы посочувствовать моему ужасному вечеру. Но правда в том, что мне не хочется об этом говорить. Я хочу забыть, что последние два часа вообще были.
– Так чему ты улыбаешься? – спрашиваю я ее. – Горячее свидание сегодня?
Бонни поправляет свои светлые волосы, собранные в пучок фиолетовой резинкой в тон её топу. Бонни – единственная взрослая женщина в 21 веке, которая носит резинки для волос, но ей они идут. Это своего рода её визитная карточка.
– Да, на самом деле. Он только что проводил меня домой.
Несмотря ни на что, я рада за нее. Кроме того, если девушка вроде Бонни, умная, великолепная и смешная, не может найти себе пару, для остальных из нас абсолютно нет надежды.
– Не хочу сглазить, – говорит она, – но я встречаюсь с этим парнем уже около года – в основном периодически. Он действительно горячий, но полный трус в плане обязательств. Я для него, по сути, случайный секс. Я бы даже не связывалась с ним, но, как я сказала, он горячий, и также он отличный в постели. – Она снова бросает взгляд на телефон. – Но сегодня вечером он говорил об исключительных отношениях. Он возмущался, что устал от свиданий и хочет остепениться.
– Не знаю… – Не хочу портить ей настроение, но такие парни – это проблемы. – Ты действительно думаешь, что такой парень может быть серьезно настроен на обязательства?
– Дело в том, – говорит она, – что он серьезный парень. Он не похож на бабника. Честно, хотя мы в основном просто спали, я не думаю, что он спит с кем–то еще. Он очень милый, и умный, и смешной. Он на самом деле врач.
Горячий, свободный врач, который зовет ее только для секса? Она должна быть не в своем уме, если думает, что этот парень скоро остепенится.
– Что ж, – говорю я, – удачи. Ты идешь на йогу завтра?
Мы с Бонни и Гретхен уже год ходим на йогу три раза в неделю по вечерам. Так мы и познакомились.
– Конечно, – говорит она.
– Отлично, – говорю я. – И можешь рассказать мне любые новости о Горячем Докторе.
Но Бонни меня даже не слушает. Она снова улыбается своему телефону. Да, она полностью поглощена. Надеюсь, Горячий Доктор не окажется Доктором Мудаком.
Я поднимаюсь на лифте на десятый этаж, где я снимаю однокомнатную квартиру с тех пор, как мои последние серьезные отношения очень внезапно развалились. Я встречалась с замечательным парнем и честно думала, что он может быть Тем Самым. Я имею в виду, мы жили вместе, так что это было, очевидно, довольно серьезно. Но потом…
Ну, мне не нравится думать об этом. Или о нем.
Когда я поднимаюсь на свой этаж, я иду по слабо освещенному коридору по направлению к последней квартире слева. Хотя я живу в приличном районе и у меня два замка на двери, часть меня всегда немного беспокоится, когда я вхожу в свою квартиру. Время от времени слышишь о какой–нибудь одинокой девушке в городе, которую задушили или зарезали в ее собственном жилище.
Но это маловероятно. Нет признаков взлома. Я уверена, что никто не прячется в засаде. Кроме того, каковы шансы быть атакованной дважды за одну ночь?
Я вставляю ключ в замок, немного покачивая им, как всегда приходится. После нескольких секунд борьбы замок поворачивается, и дверь распахивается.
Глава 6
В моей квартире тихо.
Слишком тихо. Совершенная тишина – редкость в манхэттенской квартире, независимо от того, насколько поздно. Даже когда я, спотыкаясь, бреду в ванную в три часа ночи, я обычно слышу, как кто–то веселится прямо под моим окном. Вот почему тишина при открывании двери вызывает у меня беспокойство.
– Кто здесь? – хрипло выкрикиваю я.
В ответ сирена пронзает тишину, проносясь по улице прямо под моим окном. Я стою мгновение, ожидая, пока громкий звук не исчезает вдали, прежде чем с облегчением вздохнуть.
Все здесь нормально. Нет взломщиков, нет признаков проникновения. Город шумит на своем обычном уровне. Не о чем беспокоиться.
Я вхожу в свою небольшую квартиру. И под небольшой я имею в виду крошечную. Квартира на Манхэттене считается большой, если в кухне можно поставить стол. В моей кухне нельзя поставить стол. Там едва помещается человек – моя главная мотивация держать вес в норме – это знание, что я не смогу поместиться в своей кухне или ванной, если наберу слишком много лишних килограммов. Но, с другой стороны, это не одна из тех микроквартир, где нельзя даже выпрямиться, а духовка одновременно служит холодильником.
Я бросаю сумочку на ее обычное место на книжной полке рядом с входной дверью, которая забита дешевыми любовными романами, где главные герои очень похожи на Таинственного мужчину. Романтические книги дают крайне нереалистичное представление о романтике. Если бы я была персонажем одной из этих книг, наша милая встреча быстро переросла бы в то, что Таинственный мужчина срывал бы свою футболку, обнажая блестящий, твердый как камень, пресс, а затем прижимался бы всем своим телом, пульсирующим ниже пояса, ко мне.
В моей квартире тихо, нет признаков того, что кто–то прячется, чтобы убить меня. Гостиная скудно обставлена диваном из IKEA, широкоэкранным телевизором и столом с моим ноутбуком, которым я пользуюсь все чаще с тех пор, как начала в основном работать из дома во время карантина.
Моя первая остановка – ванная, чтобы оценить повреждения на лбу. Сам порез небольшой, но благодаря моим особенностям свертывания крови, он довольно сильно кровоточит. Я выгляжу довольно пугающе – неудивительно, что Таинственный мужчина ретировался.
Поскольку это происходит часто, у меня хорошо укомплектованная аптечка первой помощи. Я беру немного марли и продолжаю давить на лоб. После того как я промокаю большую часть свежей крови и очищаю то, что уже засохло, я накладываю давящую повязку. Надеюсь, к завтрашнему дню кровотечение остановится достаточно, чтобы можно было обойтись пластырем.
Дурацкий Кевин. Я напишу длинную жалобу в Cynch. Мне следовало все–таки вызвать полицию.
После того как повязка закреплена, мой взгляд опускается на остальную часть лица. Я выгляжу бледной и уставшей. Недавно мне исполнилось тридцать четыре, хотя большинство людей думают, что мне двадцать с небольшим, сейчас я тяну на сорок. Я не такая красивая, как Бонни, но многие мужчины находят меня привлекательной. У меня каштановые волосы с естественными светлыми прядями, глаза интригующего серого цвета, и немного туши достаточно, чтобы мои обычно незаметные светло–карие ресницы выделялись. Когда я улыбаюсь, у меня появляются легкие ямочки, а мои зубы – приятный результат трех лет ношения брекетов с одиннадцати до тринадцати лет.
