ноги, но малость полноватые. А еще самая большая проблема — это талия, или вернее, ее отсутствие. Да мне всего-то каких-нибудь десять килограмм надо сбросить, не больше, ну, быть может, пятнадцать (точно не больше, иначе — привет анорексия). Это я к тому, что люди преодолевали и более высокие барьеры, сбрасывали гораздо больший вес. А мне не хватает силы воли на такой пустяк.
Даже не хочется краситься. Быстрыми движениями я напудриваю носик и наношу блеск для губ (хоть что-то надо с собой сделать), и тут вновь звонит подруга. Она уже подошла и ждет меня у подъезда. Я бегом лечу вниз, накинув пуховик, шапку, схватив в руки сумочку. Брр… как же не хочется высовывать нос в это зимнее субботнее утро. Но уже поздно отказываться, и я погружаюсь в ледяной утренний воздух.
* * *
«Что с тобой сейчас происходит? Поделишься? Жду сообщения на почту. Если, конечно, захочешь пообщаться».
Ах, Джаред, что бы я не делала, куда бы ни шла, я постоянно возвращаюсь мыслями к тебе. В Ванкувере сейчас глубокая ночь. Ты, должно быть, спишь и видишь десятый сон, а я сижу в торговом центре. Мы зашли в кафе и решили поесть мороженого. Алена (так зовут мою подружку) что-то весело тараторит, но я ее совсем не слушаю. Я смотрю словно сквозь нее с блаженной улыбкой на лице и иногда киваю. Внутри все кипит. Я не могу не думать о тебе. Ты — вся моя жизнь. Ты перевернул мою жизнь. Мне хочется что-то сделать, что-то великое. Мне нужно как-то с тобой встретиться, чтобы просто сказать тебе спасибо за то… просто за то, что ты есть. Сказать тебе это, или можно просто написать. Да. Я знаю, что напишу. Строчки словно сами стали складываться в текст в моей голове. Я поняла, что должна сделать.
— … а ты как считаешь? — вдруг услышала я голос подруги, когда мои руки уже сами полезли в сумочку, чтобы достать блокнот и ручку. — Ну так, что? Вик? Ты меня вообще слушаешь?
— А? Что, прости? — я почесала затылок с извиняющимся выражением лица, а потом принялась писать что-то в блокноте.
— Вика, ты чего? — та покачала головой, и я поняла, судя по ее обиженному лицу, что это уже перебор.
Она знает, что я «недописатель», и на меня может вот так снизойти озарение, вдохновение, и тогда мне срочно нужно отрешиться от всего на свете. Но, кажется, я слегка переборщила со своим невниманием к ней.
— Прости, пожалуйста, — закусив нижнюю губу, пробормотала я. — Мне очень нужно это записать.
Я быстренько набросала несколько строк, а потом посмотрела на Алену, которая сверлила меня недовольным взглядом и ковыряла ложечкой мороженое.
— Больше так не буду. Это все, — улыбнулась я. — Не спала всю ночь просто.
— Я не понимаю этого, ты же знаешь.
Я знала. А она не знала, как для меня это важно. Она не знала, насколько сильно я увлеклась этим красавцем, таким далеким и недоступным для меня, простой смертной. Она думала, что я просто фанатка сериала и пишу по нему фанфики.
— Так что ты там сказала? — спросила я.
— Забей! — рявкнула она. — Пойдем домой. Уже три часа, мне нужно успеть Диме ужин приготовить.
— Эй! — я схватила ее за руку. — Ты точно не обижаешься на меня?
— Нет, — проворчала она.
Я хмыкнула что-то себе под нос и, довольная, стала одеваться.
— А я сейчас, наверное, спать. Сил моих нет, — бормотала я. — Обещаю, с завтрашнего дня перехожу на нормальный режим.
— Ага, — закивала она. — Перейдешь ты, как же.
Потом взяла меня под руку, и мы двинулись прочь из торгового центра. Мне вдруг стало так тоскливо. Я снова почувствовала всю никчемность и бессмысленность своего существования. Только бы он мне ответил. Хоть что-нибудь. Нужно срочно добраться до своего ноутбука. Эта мысль немного согревала меня. Я ускорила шаг, таща за собой Алену.
— Ой, смотри, — вдруг вырвала она меня снова из своих мыслей. — Это же Андрюша!
Я повернулась и почувствовала, как мои щеки запылали. Это был один из моих неудавшихся романов. Парень — несбывшаяся мечта. Мы работали вместе в салоне сотовой связи. (Кстати, мы и с Аленой там же познакомились). То была единственная работа, на которой я задержалась почти год, возможно, благодаря, этому самому парнишке.
Тогда у меня был душевный кризис, я почти что была на грани разрыва со своим парнем (тогда мы еще жили отдельно и не вступили в этот "прекрасный гражданский брак"). И как было не влюбиться в высокого голубоглазого блондина с такой невозможно сексуальной родинкой над верхней губой.
А он еще и пел неплохо, даже давал мне послушать как-то раз свое творчество. (Ходили вместе на обед). Да, были времена… Я уже больше года не видела его. И вот он возник откуда не возьмись, и, к сожалению, заметил нас и помахал рукой.
— Привет! Какие люди! — он подошел и улыбнулся. А я не знала, как себя вести. Последний раз, когда я видела его, он увольнялся с работы, а следом за ним вскоре ушла и я. (Какое совпадение!) Я не успела опомниться, как он сгреб меня в охапку: он всегда это делал, потому что считал, что мы с ним такие хорошие друзья.
Сразу вспомнились все его рассказы про очередную пассию, которая выносит мозг своими капризами. Если бы он тогда знал, что я к нему чувствую. Но он никогда не видел во мне девушку, а только друга, коллегу по работе, и мне приходилось лишь довольствоваться тем, что имею.
А он обладал удивительной способностью сделать так больно, как никто другой, при этом не сказав ничего плохого. «Тебе бы похудеть слегка», — как-то раз заметил он. Какого черта, я и сама это знаю! Но мне было очень обидно слышать это от человека, из-за которого я плачу по ночам. «Он придурок, не думай о нем», — говорила Алена. Но все без толку.
И какое же облегчение я испытала, когда он наконец уволился. Не сразу, но облегчение пришло. А потом я и вовсе начала смотреть «Мистику», и никакой Андрюша больше не смог бы потревожить мое израненное сердце.
— Надо же, ты совсем не изменился, — ляпнула я. Хотя с чего бы ему было меняться — прошло всего полтора года. Какая глупость. Он все такой же красавчик, даже слегка поправился, возмужал. (Но для него это было нормально: раньше он был слишком тощим).
— А ты все такая же пампушка! — со смехом сказал он.
Ну,
