конечно, он не собирался меня обидеть. Он улыбался, и в его голубых глазах я не видела ни капли неприязни. Он просто говорил, что думал. Тем более, говорил он чистую правду. Но почему-то от этой правды мне вдруг захотелось завыть. Черт! У меня помимо этого столько проблем! И не перечесть. Теперь вот это лишнее напоминание о моей никчемности. Я не вынесу…
Потом он еще что-то спросил, но я постаралась как можно быстрее отделаться. Какого дьявола он вообще здесь забыл? Живет совсем в другом районе города. Приехал к новой пассии? Сволочь! Ненавижу его! И хочу поскорее в кроватку — зарыться в подушки и плакать, пока не засну от того, что больше нет сил, а потом проснуться, навести себе горячего шоколада и заняться уже переводом своего «романа», своего «великого произведения».
Алена, должно быть, удивилась, с какой скоростью я улепетывала от Андрюши и от своего прошлого. Она думала, что я захочу с ним пообщаться подольше. Ни за что. Не бывать этому. Надо беречь свои слабые нервы. Иначе так недалеко до срыва. А нам это совсем ведь ни к чему. Надо держаться и быть сильной. Как Арчи и Блейк. Эх. До чего же я слаба.
* * *
До чего же я слаба. Приехав домой, я застала мужа, готовящего ужин (Ах, как это мило). Я снова подумала о том, что надо уделять ему побольше внимания. Может, удалиться, к черту, из Соцсети? Может, перестать писать? Чего я добьюсь? Тоже мне, великий писатель! Как я еще не сошла с ума из-за своих амбиций? Это все они виноваты. «Это ты виновата и твоя неприспособленность к жизни», — шепчут мне остатки разума. — «Ты же прекрасно знала, на что идешь. И всегда сама принимала решения».
Но мне так хочется тепла и любви. Я просто хочу быть счастливой, как все. Разве я многого прошу? Разве это что-то сверхъестественное? Ну почему у меня все всегда так сложно? Мой муж — он такой свой, я привыкла к нему. Мы живем вместе больше года, называем друг друга «мужем» и «женой», хотя свадьбы у нас не было. Мы поженились бы давно, если б не страшные суммы, которые приходится платить каждый месяц. Какая там свадьба? Когда-то я мечтала о ней.
А сейчас смотрю на него и пытаюсь заставить себя почувствовать то, что чувствовала раньше. Неужели я его разлюбила? Или никогда не любила по-настоящему? Так, чтобы с ураганом страстей. Вы знаете, есть такой стишок «Чудачка», Эдуарда Асадова:
Одни называют ее чудачкой
И пальцем на лоб — за спиной, тайком.
Другие — принцессою и гордячкой,
А третьи просто синим чулком.
Птицы и те попарно летают,
Душа стремится к душе живой.
Ребята подруг из кино провожают,
А эта одна убегает домой.
Зимы и весны цепочкой пестрой
Мчатся, бегут за звеном звено…
Подруги, порой невзрачные просто,
Смотришь — замуж вышли давно.
Вокруг твердят ей: — Пора решаться.
Мужчины не будут ведь ждать, учти!
Недолго и в девах вот так остаться!
Дело-то катится к тридцати…
Неужто не нравился даже никто? —
Посмотрит мечтательными глазами:
— Нравиться нравились. Ну и что? —
И удивленно пожмет плечами.
Какой же любви она ждет, какой?
Ей хочется крикнуть: "Любви-звездопада!
Красивой-красивой! Большой-большой!
А если я в жизни не встречу такой,
Тогда мне совсем никакой не надо!"
Так вот, в школе завуч специально дала мне читать это стихотворение на один из праздников, потому что знала, что оно про меня. И оно было про меня. А потом я просто устала быть одна. Я изменила себе. И вот результат.
Моя голова уже готова была разорваться на части — то ли от недосыпания, то ли от всех этих мыслей, что не дают мне покоя. Джаред… Мне же нужно ему написать. Почему все меня отвлекают от него и пытаются вернуть к реальности? Но я не хочу к ней возвращаться, я хочу быть рядом с ним, хочу говорить с ним. Хочу любить его. Хочу, чтобы он любил меня. Мне не стыдно из-за этих мыслей ничуть. Я совсем обезумела от бессонных ночей и постоянных непрекращающихся рыданий. Я просто хочу хотя бы узнать его поближе, но несомненно мне этого будет недостаточно. И что тогда? Не хочу об этом даже думать.
Муж приготовил вкусный ужин и хочет побыть вместе. Что это с ним? Обычно уходил с едой к своему компу. Может, чувствует, как я медленно ускользаю? После ужина он подходит ко мне и берет за руку. И… о, Боже… Я знаю, что означает этот взгляд. На что он намекает, мне тоже понятно. Он целует меня, а в моей голове только одна мысль: «Ну, пожалуйста, нет! Почему сейчас, когда у меня столько других дел?»
«Ой, да какие у тебя еще дела?» — предательски шепчет разум, а я чувствую, что рыдания уже подступают. И что я могу сказать в свое оправдание? "У меня болит голова, не сейчас"? Я и так его отшивала последние пару раз. Это нечестно. Надо уступить. Неужели я его не люблю совсем?
Почему тогда мне становится так грустно, когда я представляю, что мы расстаемся? Может, все пары через это проходят? Мы вместе уже пять лет. Это вполне естественный процесс.
А он продолжает меня целовать и раздевать, но я ничего не чувствую от его прикосновений. Совсем ничего. Это нормально? Так и должно быть? Черт! Мысли продолжают копошиться в моей голове, словно букашки. Где же страсть, любовный жар? Изображаю стоны, извиваюсь под тяжестью его тела, делаю вид, что мне приятно. На самом деле ощущаю боль и тоску. Ну… не могу сказать, что приходится постоянно притворяться. Мне бывает хорошо с ним, но только не сейчас. Хотя даже сейчас тело предательски начинает отвечать на ласки, когда уже мы почти приблизились к финалу.
Слава Богу. Скоро все закончится. Чувствую себя гнусно. Чувствую себя грязью, липкой болотной тиной. Ну почему он никогда не говорит мне ласковых слов? Только когда я сама спрашиваю его, он может ответить что-то типа «ты самая лучшая» или «ты такая классная». Но все это такие общие фразы. Лучшим может быть сотрудник в офисе, а классным — твой приятель, с которым ты знаком с детского сада. Черт. Как же он этого не понимает? И никогда не поймет. Мне хочется услышать хотя бы «ты такая красивая». Он никогда мне этого не говорил. Неужели потому, что это не так?
Меня считает красивой
