Во-первых, надо было решить вопрос с музыкой. Сделав очевидный выбор в пользу «Непутевых ребят» — как-никак местная группу — Пачкуля отправилась в звукоизолированную хижину, где парни репетировали.
— Сколько нам заплатят? — спросил Артур, карликовый дракон, игравший на клавишных. (Драконы редко становятся пианистами, но Артур был исключением из правил. Больше того, он отлично играл, правда, вот беда, имел обыкновение поджигать свой инструмент во время быстрых пассажей.)
— В каком смысле «заплатят»? — взбеленилась Пачкуля. — Участие в моей пантомиме, знаешь ли, большая честь.
— Мы всегда получаем гонорар за выступления, — сказал Артур. — Правила профсоюза.
— Дело толкуешь, друг, — поддержал его дьяволенок Шелупоня, Мымрин помощник, в свободное время игравший на ударных. — На хлеб-то, этсамое, надо зарабатывать.
— Лучше б зелотом, — кивнул лепрекон О’Брайен (блок-флейта).
— Я возмущена, — сказала Пачкуля. — Ваш эгоизм не знает меры. А мы, ведьмы, столько раз давали вам работу.
— Да, но ни разу не заплатили, — напомнил Артур. — Мы сейчас популярны. Можем себе позволить крутить носом. На следующей неделе играем на дискотеке у скелетов, а через воскресенье на плясках в амбаре у зомби и у вампиров на рубиновой свадьбе. Мы перспективная группа, представь себе. Нет денег — нет музыки. Верно я говорю, парни?
— Вернее некуда, — твердо сказал О’Брайен.
— Точно подметил, друг, — согласился Шелупоня.
Так что Пачкуле пришлось раскошелиться.
Кроме того, надо было где-то раздобыть костюмы. Покумекав, Пачкуля решила взять их напрокат. На этом фонды практически иссякали, но костюмы — один из важнейших элементов оформления любого спектакля, а ведьмы не сказать чтобы дружат с иголкой и ниткой. Она велела Хьюго снять со всех мерки и отправила список необходимого в прокат театральных костюмов «Джентльмен Джо»; реклама в «Чудесной правде» сообщала, что «Джо» доставляет на дом.
Декорации — еще одна забота. Пачкуля воспользовалась услугами местного художника, упыря по имени Амедео Вампирьяни. Он ходил в алом берете и алой же блузе и жил в красочной нищете в маленьком сарайчике, который величал своей Студией. Амедео пробавлялся заказными портретами и был рад возможности заняться чем-то другим для разнообразия.
— У нас три места действия, — сказала ему Пачкуля. — Первое — кабинет Шерлока Холмса.
— Великолепно, — с энтузиазмом сказал Амедео. — Решим его в красных тонах. Симпатичная ваза с красными маками на столе. Миска помидоров. В таком вот духе.
— Следующее — поляна в лесу, — продолжила Пачкуля.
— Нет проблем, — сказал Амедео. — Осенний лес. На закате. Стройные красные деревья и ковер из красных листьев. Так я себе это представляю.
— Хмм. И еще будет бальный зал.
— Я уже вижу его! — воскликнул Амедео. — Красные бархатные шторы и горшки с красной геранью.
С художниками-вампирами вечно одна и та же история. Они помешаны на красном цвете.
Пачкуля не забыла и о рекламе. Надо было нарисовать афиши. Текст, поразмыслив, она написала следующий:
БОЛЬШАЯ ПАНТОМИМА
«Непутевая театральная компания»
с гордостью представляет
«УЖАС В ЛЕСУ»
20 декабря, ровно в 19.00
Банкетный зал «У черта на куличках»
Приводите друзей и помощников
(ГОБЛИНАМ ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН!)
Еще предстояло напечатать программки и разослать приглашения специальным гостям. Пачкулин список особо важных персон начинался с королевских особ. Местная королевская семья состояла из короля Фундюка, королевы Каменки и их дочери принцессы Сладкоежки. Они были не слишком популярны, но поскольку их дворец стоял прямо на окраине Непутевого леса, не пригласить их было бы не по-соседски.
Кинозвезда Скотт Мертвецки также значился в списке.
— Я тумать, ты его разлюбить, — заметил Хьюго, изучая список через хозяйкино плечо.
— Я тоже так думала, — вздохнула Пачкуля, — но, похоже, частица моего сердца всегда будет принадлежать Скотту. У нас со Скоттом не все было гладко, но в этом и заключается изюминка наших отношений. Я пошлю ему приглашение ручной работы с пометкой «Лулу не приводи».
(Если вы читали предыдущие книжки о приключениях Пачкули, то, конечно, поняли, о чем речь. Если нет — не переживайте. В двух словах: Пачкуля немного не ладит со Сногсшибательной Лулу Ламарр, девушкой великого актера.)
Среди почетных гостей были Пьер де Конфитюр (в том случае, если он уже выбрался из теста) и братья Конф и Спаг Йети, заправлявшие всеми заведениями фастфуда в этих краях. Их Пачкуля включила в список только потому, что надеялась, они под шумок подкинут ей бесплатную пиццу.
— А фолшебники? — напомнил ей Хьюго.
— Ой, да ну! Зачем нам приглашать этих дурацких волшебников?
— Тля Рональда, — заметил Хьюго. — Он скрыфать, што он участфовать в пантомиме. Не хотеть целофать ведьм. Думать, фсе трузья смеяться над ним.
— Умно, — сказала Пачкуля и тут же включила волшебников в список. — Но им всем придется заплатить, — прибавила она. — У нас как-никак цель — собрать денег.
Потом, вооружившись молотком и запихав в рот кучу гвоздей, она побежала вешать афиши на деревьях.
Впрочем, это было не обязательно. К тому времени слухи облетели всю округу. Помощники едва успевали отгонять зевак, которые каждый вечер осаждали банкетный зал и заглядывали в окна в надежде подглядеть за репетиционным процессом.
Так в головокружительной суматохе пролетело несколько недель — и не успели ведьмы оглянуться, как на смену осени пришла зима и до премьеры осталось всего ничего.
Глава восьмая
Костюмы
В Непутевом лесу Красавчик, прячась за кустом, подслушивал разговор двух скелетов. Те стояли неподалеку и разглядывали афишу на дереве.
— Похоже, дорогая, ведьмы устраивают какое-то представление, — заметил первый скелет. Судя по галстуку-бабочке, это был мужчина.
— Хмм, — промычала его расфуфыренная спутница в белокуром парике. — Пантомима, можешь себе представить? Какие у нас планы на субботний вечер, дорогой?
— Да вроде никаких, — отозвалась «бабочка». — Пойдем? Там все будут.
— Кроме, понятное дело, гоблинов, — закивал «парик». — Ведьмы нынче ни на одно мероприятие их не пускают. Видишь? — Костлявый палец ткнул в афишу. — «Гоблинам вход строго запрещен». И правильно, я считаю.
Они рассмеялись и под ручку зашагали дальше.
Красавчик со всех ног побежал обратно в пещеру, чтобы рассказать остальным. Уши у него горели.
— Угадайте, чё? — выпалил он с порога. — Там пантымимо, а нас…
— Шшш! — сказали все.
Все внимание было приковано к Гнусу. Он стоял на камне. На голове у него красовались две большие раскидистые ветки, а нос он покрасил в красный цвет мятыми ягодами падуба.
— У нас смотр маскарадных костюмов, — объяснил Свинтус. — Пытаемся отгадать, кто есть кто.
— Извиняйте, — шепотом сказал Красавчик и сел. Дело важное. Плохие новости про пантомиму могут и подождать.
— Лады, — сказал Гнус. — Кто я? — Гоблины озадаченно таращились. — Давайте, давайте, — подзадоривал Гнус. — Сразу ж ясно, не?
Все только пожимали плечами.
— Какое-нить дерево? — спросил Пузан.
— Да не! Ну вы чё, парни? Видите нос? Он красный! Кто я?
— Кдасноносое дерево, — сказал Пузан. Если уж ему что приходило в голову, заставить его думать в другом направлении было решительно невозможно.
— Да ну вас к лешему! — с отвращением сказал Гнус. — Я Руперт! Руперт Красноносый как бишь его.
Он скинул рога, слез с камня, сел и надулся.
— Я думал, его Рэндольф[3] зовут, — сказал Свинтус, не обращаясь ни к кому в особенности.
Следующим на камень забрался Косоглаз. На голове у него было птичье гнездо. Выбившаяся местами солома свисала до плеч. Косоглаз достал из кармана жестяную миску и ложку, похлопал ресницами и, глупо улыбаясь, принял жеманную позу.
— Готово, — сказал он. — Кто я?
Снова повисла тишина.
— Я дам вам подсказку, — любезно предложил Косоглаз. — В миске — каша.
По-прежнему глухо.
— Я маленькая девчушка, — подсказывал Косоглаз. — Я маленькая девчушка с длинными желтыми волосами, а в миске у меня каша. Ой, ой, боюсь медведей. Никого не напоминает?
Гоблины совсем растерялись.
— Златолыска! — наконец сдался Косоглаз. — Я Златолыска, будь она неладна. У меня даже парик есть. Ну вы даете.
Разгневанная Златолыска спрыгнула с камня и раздраженно сбросила соломенные кудряшки.
— Это все не то, — не выдержал Красавчик. — Только вдемя здя тдатим. Если не раздобудем костюмы получше, пдыза ихнего нам не видать.
— А сам-то чиво? — спросил Косоглаз, угрюмо раздирая птичье гнездо на клочки.
