— Так или иначе, — не стал вдаваться в морально-нравственные проблемы Зофф-главный, — один преданный нам человек уже работает над этим делом. В свое время он пожертвовал нашей церкви порядочный капитал…
При последних словах поморщился уже робототехник: ему всегда несколько претила идея маскировки под религиозный институт. Пожалуй, Мэтью Стимм куда терпимее отнесся бы к тому, чтобы их сообщество в открытую называли бандой.
— Итак, — продолжил Зофф-главный (это, похоже, было его любимое слово), — я сказал. Вопросы и предложения есть?
Остальные Зоффы-Стиммы дружно промолчали.
Некоторое время Эрик Александр ждал, наморщив узковатый, скошенный кверху лоб, затем снова заговорил:
— Со следующим нашим кораблем должна вернуться Бренда. Пусть Гермина и Химена с тетушкой помогут подготовить к ее встрече праздничный обед… Так что, действительно из вас никто не хочет высказаться?
— У меня вопрос, — прозвучал тоненький и слабый голосок, и все повернулись к сидящей на диване девочке. Элиза, бледная и тоненькая, выглядела лет на двенадцать, не больше. В отличие от большинства родственников с характерными грубоватыми лицами (квадратными у типичных Зоффов и вытянутыми у Стиммов), ее черты были болезненно изящны. Светлые золотистые волосы делали девочку похожей на ангелочка, яркий лихорадочный румянец на бледных щеках казался нарисованным. Во всей внешности Элизы было что-то потустороннее, почти нереальное. Честно говоря, то Зофф-главный, то Рэнди, то дядя приходили к выводу, что она очень хорошо смотрелась бы на представлениях рядом с Воплощением, — и все же ни разу не осмелились заговорить об этом вслух. Ради тех же представлений они могли бы, не колеблясь, принести в жертву сотни жизней — но не согласились бы подвергнуть риску младшую сестренку.
— Что, маленькая? — даже голос Зоффа-главного потеплел.
— Я боюсь… Мне снился сон. Эти монстры принесут нам беду… Мы не сможем с ними справиться.
— Я думаю, опасность этого не так велика, — поспешил перебить ее Мэтью. — Главное — не дать им перерасти норму…
Зофф-главный бросил в его сторону сердитый взгляд — он не любил, когда девочку перебивали.
— Успокойся, — он встал и подошел к дивану, опуская свою грубую руку на голову Элизы. — Все будет в порядке. Ты же слышала, что сказал Мэт?
— Да, — фиалковые глаза Элизы скромно опустились. — Но я видела сон… Очень нехороший сон. Маленькие домики на берегу моря… красивого моря. Потом был взрыв — некоторые из них сгорели… А затем появились чудовища. У них были сразу и лапы, и щупальца — как ноги насекомых — из многих маленьких суставов. И пасти — у них были очень необычные пасти… Внутри большого рта — еще один, квадратный… Это было так страшно… Я видела коконы из слизи, людей, из которых эти монстры вылазили — маленькие монстры. Они проламывали им грудные клетки и бросались на тех, кто был еще цел… И я видела еще людей — странных, которые стояли как статуи. Им можно было поднять руки — и они остались бы стоять… Так вот, потом монстры ели их, а потом была стрельба… — неожиданно девочка побледнела и закашлялась. К ней бросился Хэнк:
— Все выйдите — не видите, что ли, — малышке плохо… И зовите врача — а я пока постараюсь ее успокоить!
Его команде подчинился даже Зофф-главный.
Минут через пять Главный Жрец Воплощения подозвал к себе кузена Рэнди и, стараясь скрыть свое смущение, спросил:
— Надеюсь, ни на одной из намеченных нами планет нет морских курортов? Проверь, пожалуйста, и, если таковые имеются, вычеркни эту планету из списка…
Что поделать — у каждого есть свои слабости…
8
В этот день Цецилии почему-то захотелось посетить общественный пляж. Общество там, разумеется, подобралось самое изысканное.
Одинокие коттеджи, в основном выкрашенные в светлые тона, приятно разнообразили береговой ландшафт; почти к самой песчаной полосе подбирались невысокие деревца цветущих магнолий — восково-белых, кремовых, розовых… Цецилия сорвала по пути золотистый цветок (он больше всего подходил к ее новому купальнику-рыбке) и воткнула его в белоснежные волосы.
«Я молода, хороша собой и богата! — говорил каждый ее жест. — Я сегодня довольна собой и миром!!!» И все же Цецилия лгала себе: будь это так, она не почувствовала бы непонятной тоски, заставившей ее с утра сесть в летательный аппарат и примчаться сюда, в то место, которое она до сих пор игнорировала.
После беседы с Эдвардом Цецилия и в самом деле почувствовала, что ей не хватает общения. Нет, не общения — влюбленных взглядов и сильных мужских рук, касающихся ее соскучившегося по ласкам тела…
* * *
Цецилия специально старалась не смотреть на встречающихся мужчин — и в то же время не могла не смотреть. Проснувшийся в глубине ее тела тела инстинкт заглушал теперь голос разума. Постепенно выражение довольства сошло с ее лица — и лишь темные очки спасали от того, чтобы окружающим стал заметен сжигающий ее голод.
Время от времени мимо проплывали влажные полуобнаженные тела, покрытые загаром. Крепкие, здоровые, мускулистые…
«Я хочу мужчину! — беззвучно стонала Цецилия. — Кто бы знал, как я хочу мужчину! Любого. Психа. Идиота. Урода… Хочу!» Ее дыхание участилось, жар охватил тело. Чтобы хоть как-то справиться с собой, Цецилия заставила себя направиться в сторону воды. Прикоснувшиеся к щиколоткам волны оказались теплыми, как парное молоко…
— Мадам, а мадам! — услышала она позади себя мальчишеский голос. Перед ней стоял загорелый дочерна (если не чернокожий от рождения) мальчишка с огромным букетом фиолетовых цветов, названия которым Цецилия не знала. — Один джентльмен просил передать вам вот это!
— Джентльмен? — Цецилия резко обернулась. Ее голубые глаза округлились, бедра непроизвольно вильнули. — Какой джентльмен?
— С усиками, мадам. И еще он просил передать, что вон в том кафе подают замечательный апельсиновый сок…
— Где, ты говоришь? — Цецилия зарылась носом в букет и шумно втянула в себя его сладко-терпкий, пьянящий запах.
— Пойдемте покажу! — предложил мальчишка, и Цецилия, отбросив остатки сдержанности, поспешила за ним.
9
— Скажи, а твои друзья — они все здесь по той же причине? — шепотом поинтересовалась Синтия, прежде чем подойти к разукрашенной разноцветными фонарями веранде.
Где-то неподалеку звенели цикады, апельсиновое солнце широко распустило по мелким волнам свою дорожку-отражение, а в темноте зарослей низкорослого молодого бамбука поблескивали точечки светлячков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
