Зак перечитал еще раз, все это время пытаясь игнорировать до раздражения приятные образы Норы Сатерлин, ласкающей своими губами его обнаженное бедро.
- Я заметил, что в своих книгах вы обычно избегаете длинных изобразительных переходов, - сказал Истон.
- Я знаю, что люди думают, якобы эротика - это просто роман с более жестким сексом. Это не так. Если ее и можно отнести к какой-нибудь разновидности жанров, то это ужасы.
- Ужасы? В самом деле?
- Роман - это секс и любовь. Эротика - это секс и страх. И вы меня страшитесь, верно?
- Немного, - признался Зак, потирая шею.
- Рассудительный автор ужасов никогда детально не раскроет монстра, потому как воображение читателей способно воссоздать собственных демонов. В эротических романах нежелательно чрезмерно подробное описание физических характеристик главных героев. Таким образом, читатели смогут привнести в произведение свои фантазии, свои страхи. Эротика - плод совместных усилий писателя и читателя.
- Это как? - спросил Истон, заинтригованный тем, что у Норы Сатерлин могли возникнуть собственные литературные теории.
- Писать эротику - все равно, что трахать кого-то в первый раз. Ты не можешь наверняка быть уверенным в том, чего ему хочется, поэтому пытаешься дать все, чего он, возможно, желает. Все на свете...
Сатерлин произносила слова лениво, будто кошка, потягивающаяся на солнце.
- Ты задеваешь каждое нервное окончание, и, в конечном итоге, попадаешь в нужное. Я еще не попала в ваши нервные окончания?
Зак сжал свою челюсть.
- Ни в одно, в которое вы целились.
- Вы не знаете, в которое я целилась. Ну, так что вы думаете о написанном?
- Могло быть и лучше.
Истон сложил лист.
- Вы слишком часто прибегаете к прошедшему времени.
- Это черновой вариант, - беззастенчиво ответила Сатерлин, смотря на него темным, выжидательным взглядом.
- Последняя строчка самая острая - "одинаково сильнодействующим присутствием и отсутствием".
Истон знал, что ему следовало отдать лист Норе, но по непонятной причине, он сунул его в свой карман.
- В целом, неплохо.
Сатерлин расплылась в медленной, опасной улыбке.
- Это про вас.
На секунду Зак уставился на нее, затем вынул сложенный лист бумаги обратно.
- Про меня? - спросил он, залившись краской.
- Да. И каждый длинный, стройный дюйм вашего тела. Рассказ написан этим утром сразу же после вашего ухода. Стоит ли говорить, что вдохновением для него послужил ваш визит?
С трудом сглотнув, Зак снова развернул лист. "Темные, короткие волосы... глаза, цвета льда... джинсы, черная футболка...", это был он.
- Извините, - начал Истон, пытаясь вернуть контроль над разговором, - но разве не я неоднократно обидел вас этим утром?
- Ваше ворчание само очарование. Мне нравятся мужчины, которые ко мне недоброжелательны. Я им больше доверяю.
Нора склонила голову набок, и ее непослушные черные волосы упали ей на лоб, прикрывая черно-зеленые глаза.
- Простите. Кажется, на данный момент, я лишился дара речи.
- Это был ваш приказ, - сказала Сатерлин, - Вы сказали, чтобы я писала не о том, что знаю, а о том, что хочу узнать. Я хотела узнать... вас.
Нора шагнула к Заку, и его сердце упало чуть ниже, оказавшись где-то в районе паха.
- Кто вы, мисс Сатерлин? - спросил Истон, не совсем понимая, что он подразумевал под этим вопросом.
- Всего лишь писательница. Писательница по имени Нора. Именно так ты и можешь ко мне обращаться, Зак.
- Значит, Нора. Сожалею. Я не привык к заигрываниям со стороны своих авторов. Особенно после моих словесных оскорблений.
Глаза Сатерлин заискрились весельем.
- Словесных оскорблений? Зак, откуда я родом, слово "шлюха" - выражение нежности. Хочешь глянуть на мою родину?
- Нет.
- Жаль, - произнесла Сатерлин, совершенно ни удивленным, ни расстроенным голосом.
- Куда же нам теперь направиться? Я обещала, что спасу тебя с этой вечеринки, разве не так?
- Мне, действительно, не стоит уходить, - возразил Истон, ужаснувшись мысли о том, что произойдет, останься он с Норой наедине.
- Да ладно тебе, Зак. Эта вечеринка отсосная, причем не в самом лучшем смысле этого слова. Мой цитологический мазок и то интереснее, чем она.
Истон замаскировал свой смех под кашель.
- Должен признаться, ты умеешь обращаться со словами.
- Так значит, ты возьмешься за редакцию? Пожалуйста?
Сатерлин похлопала ресницами в притворной непорочности.
- Ты не пожалеешь об этом.
Истон уставился в потолок, словно тот мог дать какой-нибудь намек на то, в какое адово пламя он лез. Нора Сатерлин... у Зака оставалось всего шесть недель до отъезда из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Почему он вообще задумывался о том, чтобы связаться с этой писательницей и ее книгой? Истон знал почему. Сейчас в его жизни больше ничего не было. Ему нравилось работать с Мэри и Жан-Полем. Но в этом городе он не обзавелся ни друзьями, ни иного рода отношениями. Зак даже не позволял себе мысли о том, чтобы с кем-нибудь встречаться. А однажды в приступе гнева, он снял свое обручальное кольцо, и теперь не мог найти причины надеть его обратно. Прямо сейчас Истон не мог даже подумать о том, чтобы связаться с какой-нибудь женщиной.
По крайней мере, работа с Норой Сатерлин могла предоставить ему такое необходимое отвлечение от его страданий. По-видимому, она была из тех женщин, способных избавить от головной боли, устроив в кровати настоящий пожар. Не пожалеет об этом? Он уже жалел.
- Ты понимаешь, что наша совместная работа может сказаться на моей карьере не самым лучшим образом? - спросил Зак, - Я занимаюсь художественными фикциями, а не...
- Художественными фрикциями?
- Не могу поверить, что я это делаю, - Истон покачал головой.
Нора прильнула к нему ближе, отчего Зак неожиданно и неловко ощутил близость длинного, обнаженного изгиба ее шеи. Сатерлин пахла распустившимися цветами.
- А я могу, - прошептала она ему на ухо.
Медленно выдохнув, Истон нехотя отстранился от нее.
- Я жесткий редактор.
- Мне нравится жесткость.
- Я заставлю тебя переписать всю книгу.
- И сейчас ты пытаешься меня этим напугать? Ну, так что?
- Ладно, - наконец, ответил Истон, - тогда спаси меня.
- Легко, - сказала Сатерлин, - но если Боннер начнет отчитывать тебя за то, что ты оставил вечеринку со мной, скажи ему, что это была моя идея уйти и позаниматься моей книгой. Жан-Поль не станет меня шлепать.
- Я в этом не уверен, - ответил Зак.
- Я знала, что он мне нравился неспроста.
- Если мы уходим, мне надо кое с кем попрощаться.
