Оказывается, Доктор бизнес у нас делает параллельно с биомеханической стимуляцией. Помогает он развиваться медицинскому страхованию.
Началась эта бодяга не так давно. Работодателям за своих тружеников надо денежку платить, а их и нет почти. Дай Бог зарплату заплатить с трёхмесячной задержкой. Бартером всё больше выкручиваются.
Взносы в фонд медицинского страхования тоже бартером иногда платили. Вот какие чудеса. А нет больше ничего, ни копеечки. Хочешь, бери взносы товарами народного потребления или вообще без всего останешься.
Вот и получила одна больница за свои медицинские услуги тоже бартер. Не денежку на возмещение своих затрат, а стопки женских ситцевых халатов, полотенца, простыни, наволочки и тому подобное в промышленных масштабах.
Они туда-сюда. Тут Доктор и предложил свои услуги за толику малую. Помогу де с реализацией, а вы мне отстегнете. Главный врач рад. Ему хоть медсестер с этими халатами и полотенцами на улицу выгоняй торговать. Дела, хуже, чем в анекдоте каком. Расскажешь кому — не поверят.
Сначала то часть зарплаты медработники взяли полотенцами и всем прочим, а на следующий месяц глухо в отказ пошли.
У Доктора подвязок много. Загрузили мы в больнице четверку под крышу и на рынок двинулись. Доктору многие обязаны, да и товар он под реализацию даёт.
Так до закрытия рынка и курсировали. Из больницы на рынок, с рынка в больницу…
Странные какие-то дела здесь в медицине творятся. То скорую пришлось нам на дороге заправлять. Правда, это было не в нашей области. То больница женскими халатами вынуждена торговать. Дурдом какой-то. Иначе и не скажешь.
Хорошо, в двадцать первом такого уже нет. Всё как-то немного устаканилось…
Глава 12
Глава 12 Странный мужик
Пока вместе с Доктором помогал устоять на ногах отечественной медицине, личные дела тоже не забывал. Свои штаны параллельно пристраивал. В смысле, не те, которые сейчас на мне, а что в настоящий момент значительно сократили жизненное пространство бабушкиной квартиры.
Кстати, Десантник вопрос с пропиской на данную жилплощадь тоже мне помог порешать. Да что там, не помог, а решил. В мою функцию в этом деле входило только сдать и получить паспорт. Получить уже со штампиком.
Забегая немного вперёд, скажу, что не прошло и четырёх недель как институт прописки отменили. Являлся он, оказывается, не конституционным. Ну, если сказать по-простому — противоречил Конституции России. На замену прописке пришла регистрация.
Первого октября вступил в силу закон Российской Федерации о праве граждан на свободу передвижения, выборе места пребывания и жительства. Так то опубликовали его ещё летом, но в силу вступил он с октября. С этого момента регистрационный учёт граждан принял уведомительный характер. Был же он до этого времени разрешительный. Хрен редьки не слаще. В паспорте отметку о регистрации всё равно желательно иметь. Даже не желательно, а надо.
Кстати, регистрация в квартире не говорит о том, что вы имеете на неё какие-то права. Ничего подобного. Вы на этих половицах только зарегистрированы и всё. Действующий закон декларирует отсутствие взаимосвязи между регистрацией и возникновением прав.
С правами на квартиру мне ещё предстоит заниматься…
Так вот, Доктор пристраивал ситцевые халаты и семейные трусы, а я джинсы. Предлагали свой товар он и я на реализацию. Поэтому брали его довольно охотно.
Оборотного капитала, как говорили сами торгующие под навесиками на рынке, было у них мало, всё в товар вбухано. Иной раз и поесть не на что. Ну, тут они как обычно прибеднялись, но были недалеки от истины. С обороткой у всех были проблемы.
Мы говорили, сколько желаем получить. Они же продадут — как у них получится. Понятно, не отдадут за сумму меньшую, чем нам они должны. Наварят немного за свои услуги. Срок тоже устанавливали, когда или деньги, или товар нам отдать надо, а то будут они его пытаться продать как можно дороже до морковкина заговенья. Надо нам это? Ни в коем разе.
Раскидали на сегодня своё шматьё… Доктор, кстати, уходя сказал, что и завтра снова этим будем заниматься. У Десантника надо этот вопрос уточнить. Доктор то мне не начальник. Тут как Саша скажет. Велит неделю с Доктором его полотенца и простыни развозить и буду как миленький…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стою. Курю. Народ с рынка расходится.
Тут на рынок мужик почти забегает. Очень уж быстро входит.
Все с рынка, а он на рынок. Поперечный какой-то…
Меня увидел. Подбежал. Рядом встал. Головой вертит.
Странный какой-то…
Стоит и стоит. Спросил бы чего или дальше себе шёл.
Так, так, так… Может он больной какой… Психически. Вытащит ножик из кармана и на меня кинется. А, что, были уже у нас на рынке такие случаи. Дураков то, их хватает. Половина примерно среди всего населения. Ну, а остальные так, только с придурью…
— Слушай… — вдруг, куда-то в пространство впереди себя говорит мужик.
С кем это он разговаривает? Со мной? Тогда бы голову наверное ко мне повернул или ещё как обозначился.
— Слушай, тут парни с табличками стоят, покупают… — снова начал мужик. Головы ко мне так и не оборачивает. Отступил от него на шаг. Так, на всякий случай.
— Это мне вопрос? — стараюсь быть вежливым. Кто их пыльным мешком стукнутых знает. Обидится ещё непонятно на что. По вечерам у дома с топором ждать будет.
Встретился мне не так давно такой. Вышел вечером покурить. Сигаретку достал. Хвать-похвать, а зажигалку дома оставил. Несколько минут у подъезда постоял, никто не идёт. Не у кого огонька попросить. Вот не везет то… Домой что-то лень стало подняться. На улицу вышел. Думаю, пойдет кто, я спички и попрошу. Стою. Прошло пара человек. Не курящих, огоньком у них не получилось разжиться. Вдруг, смотрю, по проезжей части мужик идёт. Ничего не боится. А руке топор. Не маленький такой. Идёт так, плотницким инструментом помахивает. Меня чуть не оторопь взяла. Не по себе стало. Плавненько так, без резких движений в двор стал отступать… Что уж дальше стало — не знаю. Может тоже на кого тот мужик обиделся. Или ещё что…
— Тебя спрашиваю. Кого же ещё? — соизволил голову повернуть.
На вид вроде и не дикий. Может, хорошо маскируется.
— Парни тут днем бывают. Сейчас уже все разошлись. Завтра приходите, тогда их и застанете, — на вы отвечаю, максимально корректно.
— Ну вот… Мне, что сейчас домой за сто вёрст ехать? Потом возвращаться? — у меня спрашивает. Нашел у кого…
— Завтра с утра подходите… — повернулся я уже в сторону машины двигаться. Нечего мне с ним перетирать. За день с Доктором накатался. Всё время в напряжении. Водить то ни хрена ещё не умею. Как только никого не задавил…
— Отечки у меня не купишь? — в спину уже практически прозвучало.
Во как. Отечки. Прошаренный дяденька. Тормознул. К мужику повернулся.
— Ну, тебя я рядом с теми парнями видел. Может тоже что покупаешь… — объяснил свой вопрос мужик.
Ишь ты, глазастый и памятливый какой. Меня он видел как-то с парнями. Меня много кто видел…
Награды у него купи.
Может просветить его немного? Исторический экскурс забацать? Что де аж уже со второго мая сорок третьего года продажа ордена, медали или нагрудного знака каралась тюремным заключением сроком от одного до трёх лет? Сейчас всё гораздо мягче, но тоже под белы руки могут взять. Правда, этого никто не боится и наградухой практически открыто торгуют.
Глава 13
Глава 13 Неврученка
Торговать то торгуют. Это кому можно. То есть своим. Чужим — нельзя.
На той же Таганке, появись кто левый с орденами, быстро про такого стуканут милиции. Чтобы она, тебя — своего, за эти деяния не трогала…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Указ от сорок третьего года оказался мертвым. Его и в шестидесятом году отменили. Кстати, до семьдесят седьмого года награды предписывалось сдавать куда следует. Забыл сейчас куда, но Гоша мне говорил про это.
В восемьдесят пятом уголовку за куплю-продажу государственных наград вернули. Покупка, продажа, обмен или иная возмездная передача ордена, медали, нагрудного знака к почетному званию СССР стала наказываться исправительными работами на срок до одного года или штрафом до двухсот рублей. За те же действия, совершенные повторно, а равно за подделку либо умышленное уничтожение ордена, медали, нагрудного знака к почетному званию СССР или другое надругательство над ними полагалось уже лишение свободы до трёх лет или исправительные работы на срок до одного года или штраф до трехсот рублей.
