Читаем без скачивания Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

Тимофеевну, а нож потом вложил в руку Измалкову? Кто-то из тех, кто был рядом в момент убийства?

– Может быть, – загадочно проговорил Аминин. – Третий, или даже и вовсе четвертый… Во всяком случае, господин пристав, над этим стоит подумать. А засим позвольте откланяться – дела.

Он встал из кресла, кивнул, прощаясь, улыбнулся и вышел вон из кабинета. Несколько секунд Утицын оторопело глядел ему вслед, потом вскочил со стула и устремился за надворным советником.

– Постойте! – крикнул он, выбегая. – Погодите!

И замер, нос к носу столкнувшись с юрким человечком в потертой енотовой шубе. Правду сказать, не только сам человечек, но и все в нем было юрким – манеры, глаза, губы, даже нос. Все в нем юлило и разнюхивало, все одновременно смотрело в разные стороны, как будто боясь пропустить что-то важное, и весь он был суетливый, как енот-полоскун.

При взгляде на него пристав и сам переменился в лице и даже как будто завибрировал.

– Здрасьте, любезнейший Аркадий Филимонович, – льстиво и одновременно развязно проговорил юркий человечек.

– Что вам угодно, господин Делягин?! – Утицын глядел на собеседника с непонятной ненавистью.

– Мне угодно задать вам пару вопросов, – отвечал тот все в той же нахальной манере.

– Ни двух, ни одного! – рявкнул Утицын, в котором вдруг проснулся Зевс-громовержец. – Извольте покинуть участок, господин писака. И не смейте более здесь появляться, иначе упеку вас в каталажку!

С этими словами, забыв о надворном советнике, он развернулся и ушел в кабинет, а напоследок так хлопнул дверью, что задрожали стены. Собеседник его пожал плечами, ухмыльнулся и, не делая больше попыток проникнуть в кабинет, устремился за вышедшим на улицу Амининым.

Судя по всему, Делягин намеревался догнать надворного советника, но тут прямо на глазах случилась удивительная вещь. Судейский сорвал с плеч белый воротник, сделанный из цельного горностая, и, не глядя, на ходу бросил его за угол. Спустя полминуты Делягин добрался до угла, выглянул, но ничего не обнаружил. Перед глазами его оказался Загибенинов переулок, но никакого воротника не было видно – верно, его уже поднял какой-нибудь прохожий, шедший мимо по своим делам.

Делягин пожал плечами и посмотрел вслед Аминину – тот удалялся прочь довольно скоро. Секунду поразмыслив, Делягин решительно устремился следом, но догнать никак не мог, словно имел дело с каким-то Святогором. В конце концов он вынужден был даже окликнуть надворного советника.

– Милостивый государь! – закричал он в спину Аминину. – Милостивый государь!

Аминин обернулся через плечо и, видя, что за ним бегут, несколько умерил свой богатырский шаг. Делягин наконец смог его догнать.

– Простите, что обеспокоил, – проговорил он, запыхавшись. – Вы ведь были в кабинете у господина пристава?

Аминин поглядел на него с легким удивлением.

– С кем имею удовольствие? – спросил он несколько свысока. Было видно, что юркий вид и нахальное обращение Делягина ему не очень-то понравились.

– Позвольте отрекомендоваться: постоянный корреспондент «Северной пчелы» Сергей Александрович Делягин.

Как бы в доказательство своих слов новый знакомец вытащил визитную карточку и протянул ее Аминину. Тот бросил на нее быстрый взгляд, секунду поколебался, но все-таки взял. Видно, Делягин ожидал, что собеседник его также назовет себя в ответ, но тот лишь спросил:

– Чем могу быть полезен?

Делягина интересовало, знает ли господин… господин…

– Зовите меня просто: ваше высокоблагородие, – перебил его надворный советник.

Делягин посмотрел на него с некоторой обидой. Его высокоблагородие, кажется, брезгует с ним говорить?

– Почему же… Репортер – старинная и почтенная профессия, ничем не хуже проститутки.

Сергей Александрович только головой покачал горько: его высокоблагородию угодно шутить. И все они так, все до единого. А между тем никто не задумывается, откуда почтеннейшей публике брать сведения иначе, как из газет? А в газеты они как попадают? Верно, благодаря репортерам. Так за что же такая ненависть? Господа читатели беззастенчиво пользуются трудом газетчиков, а сами видят в них гиен и шакалов.

Аминин поглядел на собеседника внимательно и неожиданно улыбнулся.

– Не обижайтесь, господин репортер, видит Бог, я не хотел вас задеть, – мягко проговорил он. И, переменяя тему, продолжил: – Однако я москвич и совсем не знаю ваших газет. В юности, кажется, выписывал, потом перестал. Можно ли взглянуть, что такое сейчас эта ваша «Северная пчела»?

– Извольте. – И Делягин, словно фокусник, вытащил из недр шубы последний номер знаменитой столичной газеты, основанной господами Гречем и Булгариным.

Аминин с любопытством углубился в газету. Ни внутренние известия, ни заграничные новости его не заинтересовали, а вот рубрику под названием «Смесь» он быстро пробежал глазами. Особенный интерес его вызвала заметка под названием «Загадочные голые черти». Заметка рассказывала о забавном эпизоде с крестьянином Савелием Ямщиковым, случившемся пару дней назад недалеко от Петербурга. Едучи с сыном с торжища, тот подвергся нападению двух голых чертей. Черти раздели несчастных, облачились в их одежду и были таковы.

Делягин увидел, что именно читает надворный советник, и с гордостью заявил, что заметка принадлежит его перу.

– Вот как? – усмехнулся Аминин. – Разумеется, выдумано все от первого до последнего слова.

– Вовсе нет, – запротестовал обиженный газетчик, – я разговаривал с этим Савелием и сыном его, Иваном, также. Конечно, черти здесь для красоты слога, но в самом деле двое неизвестных остановили крестьян в лесу, под угрозою убийства сняли с них одежду и угнали сани. К счастью, до дома было недалеко, но все же пострадавшие слегка обморозились. В целом – обычное ограбление, когда бы грабители не были голыми.

Аминин только плечами пожал: скорее всего, пьяные выдумки крепостных. Но Делягин не согласился – оба пострадавших отличаются трезвой жизнью. Да и не стали бы они с пьяных глаз жалобу в полицию подавать об украденной одежде, лошади и санях.

– А кроме того, – многозначительно сказал репортер, – той же ночью ограбили скорняжную лавку. Неизвестные украли серебряный нож, шубы и вскрыли кассу.

– И это чудовищное преступление тоже совершили голые черти? – Вид у надворного советника сделался скептический.

Делягин хмыкнул: воров, конечно, никто не видел, но совсем исключать связь между двумя этими происшествиями нельзя.

– Вообще, ситуация чрезвычайно соблазнительная, – заключил газетчик. – Подумайте сами: голые черти раздевают православных! Могу себе представить, что скажут в Святейшем синоде!

И репортер захихикал. По его словам, жалобу Ямщикова все же зарегистрировали, но искать злонамеренных чертей едва ли станут. Дело о пропаже крестьянских порток и десяти рублей медью – не самое животрепещущее.

– Что ж, благодарю, – сказал Аминин, выслушав газетчика. – Я, с вашего позволения, возьму этот нумер – на память о приятном знакомстве.

Делягин закивал: конечно, само собой! Вот только, если не затруднит его высокоблагородие, он бы еще хотел спросить кое