Отложим никах на две недели. Мы как раз доберемся до Сабаха, и ты успеешь освоиться в новом доме. Срок действия брака будем считать с момента подтверждения брака!
- ЧТО?!! - Дэйчи был взбешен, - через две недели ты будешь взрослый? Ты, ты…
- Мне сейчас пятнадцать, - от его взгляда одежда на омеге только не задымилась, - а вот через две недели я стану совершеннолетним! Время так быстро бежит! Что-нибудь еще?
Дэйчи попытался вырвать руки из лап альфы, но у него ничего не получилось, и омега только надул обиженно губы, его похоже провел малолетка! Это было обидно!
- Ну, раз возражений и пожеланий больше нет, - кади встал и прочел молитву, после которой объявил их супругами.
Салах достал из кармана браслет и застегнул на запястье Дэйчи, а потом склонился и поцеловал браслет.
- Я буду ждать окончания брачной церемонии через две недели, Ясмин, отрада глаз моих, бриллиант души моей!
- Ущипните меня! – Дэйчи закрыл глаза, - это все не может быть правдой! Я, наверно, заболел и лежу в бреду!
Из транса его вывел достаточно болезненный щипок за щеку. Распахнув глаза, он наткнулся на наглый золотистый взгляд самоуверенного кошака!
========== Новое имя ==========
Дэйчи в стареньком, потрепанном спортивном костюме и домашних шлёпанцах на босу ногу сидел на дорогом кожаном сидении дорогущего автомобиля. Рядом с ним сидел красивый альфа в не менее дорогом брендовом костюме. Омега отчаянно пытался принять мысль о том, что этот самый красавец теперь его муж. Доказательством заключенного брачного договора был красивый резной браслет из розового золота с выгравированной на нем сурой из Корана, который украшал запястье его правой руки. Дэйчи крутил браслет и раз за разом читал: «Именем Бога, милость, Которого вечна и безгранична. Аллах… Нет бога, кроме Него, вечно Живого, Сущего». Вырезанные красивой арабской вязью слова, как кружево, сплетались в бесконечную фразу.
— Ясмин, душа моя, что тебя беспокоит? — Салах взглядом обласкал стройную фигуру. — Поделись со мной своей тревогой.
— У тебя всегда в кармане есть брачный браслет на случай, если надо будет принудить к браку доверчивого омегу? — Дэйчи нервно крутил браслет.
— Нет, — самодовольно улыбнулся альфа, — просто я с самого начала предполагал, что ты не согласишься пойти простым наложником. Ты слишком красив, чтобы быть одним из многих.
— Что будет дальше? — Дэйчи покусал губу. — Я даже не представляю, чего ожидать от будущего.
— Не волнуйся о том, что еще не случилось, — альфа снова улыбнулся, — получай удовольствие от того что имеешь сейчас. Ты должен быть очень доволен, ведь все получилось, как ты хотел. У тебя теперь есть Я! Отныне я буду заботиться о тебе и твоем ребенке, как о собственном сыне. Все хорошо, можешь расслабиться, я обо всем позабочусь!
— Как я могу расслабиться, когда ты обманом заставил меня поцеловать себя, а потом в суде обвинил в домогательстве и растлении малолетних? И зачем ты заставил выйти за тебя замуж?
— Интересно, когда это я тебя обманул? — глаза у Салаха холодно сверкнули, а губы недовольно поджались.
— Ты шантажировал меня сыном! Ты сказал, что снимешь обвинения против него, если я тебя поцелую! — Дэйчи перешел на крик.
— Неправда! — Салах смотрел надменно и зло. — Я с самого начала сказал, что не имею претензий к твоему сыну. Ты первым домогался меня, когда начал ласкать мою руку. А уж потом я предложил поцеловать меня. Ты мог отказаться, но сам отдался мне со страстью и даже кончил!
Дэйчи мучительно покраснел от тех воспоминаний. Ему захотелось провалиться со стыда.
— Это, кстати, был мой первый поцелуй с омегой. А мне понравилось! Ты такой красивый, когда кончаешь, я хочу наслаждаться этим зрелищем еще и еще, — Салах поднял пунцовое лицо омеги и заглянул тому в лицо. — Я хочу заботиться о тебе и видеть, как ты мне улыбаешься. Я искал тебя, так как хотел предложить свое покровительство и место официального любовника, пока я учусь в этом нелепом колледже, и дальше в последующем институте. Но ты убежал, как лисичка, и мне пришлось гоняться за тобой, как охотнику за добычей. Теперь ты мой трофей и принадлежишь мне! У тебя был выбор, но ты сам согласился, чтобы вопрос был решен по законам моей страны. У нас омеги живут в гаремах, и это без вариантов. Я понял, что ты, хитрая лисичка, решишь улизнуть от меня в самом конце, потребовав заключение официального брака, — Салах ухмыльнулся, — но я предвидел это и поэтому взял с собой браслет. И не смей говорить, что ты жертва обстоятельств. Ты — хитрая лисичка, получившая, что хотела, и не надо здесь изображать горе. Иначе я перестану верить тебе!
— Какие у тебя планы в отношении меня и моего сына? — Дэйчи постарался взять себя в руки.
— Ты здесь живешь? — Салах смотрел в окно на серые высотные здания.
Они приехали, и машина остановилась у родного подъезда. Салах даже не шевельнулся, чтобы открыть дверь и выйти. Из машины, которая ехала позади, выскочил охранник и распахнул перед ним дверь машины. Салах вышел первым и подал руку растерявшемуся Дэйчи, который неуклюже вылез из машины, едва не потеряв шлепанцы по дороге. Салах внимательно осмотрелся. Омега впервые посмотрел на родной дом со стороны. Серый с отбитой штукатуркой. Входная дверь со сломанным магнитным замком была в грязных разводах и следах от сорванных объявлений. Грязный подъезд, скрипучий лифт, разукрашенный граффити. Впервые Дэйчи вдруг стало мучительно стыдно от вида родного и такого привычного жилища.
Он привык его воспринимать, как любимую норку, убежище от невзгод и неурядиц. Верные соседи, у которых всегда можно перезанять хлеба на завтрак, оставить ребенка, если надо убежать на подработку. Здесь не было чужих детей. Дэйчи привык, что порой ему подкидывали на ночь ребенка или двух. И в порядке вещей было накормить тем, что есть, и уложить, куда придется. И хоронили здесь всем миром, и из роддома встречали с подарками в виде застиранных пеленок и распашонок, которые передавались от одного ребенка к другому. Его дом был таким же оборванцем, как и он сам. И почему-то сейчас Дэйчи было стыдно за старого друга.
Омега вздернул подбородок и расправил плечи. Ну и пусть, что лифт в его доме скрипит и дергается, зато … зато, это его
