Читаем без скачивания Очень темное дело - Артем Кораблев

— Горшки? — фыркнул Петька: он понемногу осваивался в новом обществе, и его потянуло на дежурную клоунаду.

— И горшки тоже, — невозмутимо кивнул Борис Вениаминович. — Клада вот только не нашли, а был клад, был; Аристобулл Мирмекийский не зря писал, что царь Митридат укрыл сокровища в горной пещере. Этот малоизученный античный писатель лично знал понтийского владыку, был его подданным и, видимо, приближенным. Мирмекий входил в Боспорское царство… Только я думаю, что эта таинственная пещера находится совсем не там, вернее, не совсем там, где ее искали.

— А где же? — притворяясь безразличным, спросил Петька.

— В Керченских, то есть, точнее, Аджимушкайских каменоломнях, — с неожиданной готовностью поделился своей догадкой Борис Вениаминович. — Это совсем недалеко от древнего Пантикапея. Там масса пещер, в несколько этажей, некоторые протяженностью в несколько километров — настоящий подземный город! Там во время войны целый партизанский отряд укрывался, вместе с мирными жителями, тысячи человек. Немцы их с полгода не могли выкурить. Вот где сокровища-то Митридата VI Евпатора спрятаны. Их просто искали не там, поэтому и не нашли. А я найду. Найду обязательно! — азартно заключил археолог, и даже в полутьме было видно, как заблестели его глаза.

— Почему вы так в этом уверены, если там целый подземный город? Сами же говорите, что каменоломни огромные. И уж если там тысячи людей целых полгода жили, почему же они не нашли? Или вы петушиное слово знаете? Сезам, откройся! — Петька явно затеял какую-то игру. Тирада его прозвучала язвительно, Федя сразу это почувствовал, простодушный же археолог легко попался на нехитрую приманку.

— Зачем мне какие-то слова? — разгорячился он. — Дело не в словах, а в том, где и как искать. Каменоломни-то эти действительно огромные. И действительно в них ничего не нашли. Только партизанам не до кладов было, для них тогда глоток свежей воды или буханка черного хлеба были дороже всех драгоценных каменьев, золота и серебра былого властителя Пантикапея. Правда, они бы все равно могли на клад натолкнуться, кабы лежал он просто так где-то в пещере, но дело-то в том, что в этих самых каменоломнях множество узких полуосыпанных ходов, куда не пролезет никакой взрослый. А вот Мишаня…

Борис Вениаминович вдруг поперхнулся и даже откашлялся в темноте, видимо, договаривать он не хотел.

— Да-а, — не совсем уверенно продолжил он, чтобы только завершить начатый спор. — Короче, есть у меня особые методы, разработанные и проверенные при других раскопках и поисках кладов. Есть у меня и металлоискатели, уже на месте находятся, в Керчи. Есть и план… — Тут Борис Вениаминович сделал паузу и добавил: — Время покажет.

Археолог замолчал, в купе «люкс» уже в который раз за этот вечер повисла тишина перестука вагонных колес. И опять ее нарушил Петька, на сей раз очень робко.

— Ну-у, мы пойдем, — не то спросил, не то просто сказал он.

— Куда? — удивился Борис Вениаминович.

— Но вам же спать, наверное, нужно ложиться, поздно уже.

— Ерунда, — возмутился археолог. — Мы же договорились, едем до границы, там вы сходите, переходите ее пешком, пока нас трясет таможня. А на другой стороне снова подсаживаетесь в поезд и возвращаетесь ко мне в купе. После Конотопа сюда никто больше и не заглянет.

Ни Петя, ни Федя слыхом не слыхали ни о каких таких договорах, однако оба решили, что это дело Сашиных смуглых рук, а точнее, его бойкого языка, поэтому промолчали. Только Петька все же, немного поразмыслив, осторожно спросил:

— А проводница, что, если она узнает?

— Что она может узнать? Что у меня гости? Да ради Бога. — Борис Вениаминович беспечно махнул рукой. — Мало ли кого я к себе в купе пригласил.

— А если она захочет у нас билеты проверить? — все еще осторожничал Петька.

— Какие билеты? Все пассажиры свои билеты на время пути проводникам отдают. Скажем, что вы из другого вагона, и баста, одноклассники и друзья моего Мишани. И вообще проводницу я беру на себя. А уж в крайнем случае на багажной полке вас спрячу, за вещами. Сам так однажды в молодости путешествовал, времена тогда, правда, были другие, но в отношении путешествий зайцем, я думаю, мало что изменилось. Так что не дергайтесь, и все будет нормально.

Борис Вениаминович будто в воду глядел: все прошло так, как он и предсказывал. В какой-то момент он включил еще один ночничок над нижней полкой, посмотрел в его слабом свете на свои наручные часы и скомандовал:

— Так, пора. Действуйте. Вещи у меня можете оставить, если, конечно, ничего запрещенного с собой не везете.

— Нет, нет ничего, — в один голос заверили его Федя и Петя, а Саша ничего не сказал, потому что путешествовал налегке. Он просто встал и вывел своих товарищей в коридор, а потом в тамбур. Там «потомок Пушкина» снова достал из кармана маленькую металлическую ручку и, дождавшись, когда поезд начал замедлять ход, очень легко отпер ею вагонную дверь.

«Вот оно что, — догадался Федя, — у него есть специальный ключик».

— Прыгайте, как только увидите станцию, — предложил Саша Феде и Пете. — Я за вами.

— Может, все-таки возьмем с собой вещи? — забеспокоился Федя. — Вдруг поезд уедет без нас?

— Брось, не уедет, я тебе гарантирую. — Саша подтолкнул его к темному провалу за дверью вагона.

— Блин, — отшатнулся Федя, — тише ты, чуть не упал.

Перед станцией поезд пополз так неспешно, что спрыгнуть не составило никакого труда. Но надо было спешить, чтобы успеть к тому месту, где поезд остановится еще раз уже на территории украинского государства.

— Ты знаешь, куда бежать? Откуда? — на ходу спрашивал Сашу Петька.

— Знаю, знаю, — буркнул тот, — Витаминыч все объяснил.

— Кто-кто? — Петька даже забежал вперед от удивления, чтобы увидеть Сашино лицо, вернее глаза, потому что только они и блестели во тьме, отражая свет ярких путейных огней.

— Витаминыч, — повторил Саша. — Ну археолог этот.

Петька рассмеялся: он наконец понял и оценил, как Саша переделал отчество их попутчика.

Все, все обошлось благополучно, Федя даже и не понял, когда он пересек государственную границу.

— Ох, натворили черт-те чего, — сетовал уже в поезде Борис Вениаминович, — граница, таможня — это между нами-то и Украиной! Уму непостижимо, бред какой-то. Впрочем, с удачным переходом вас, господа зайчики, теперь до утра и поспать можно, а там и Киев скоро…

Глава III. Суета привокзальная

Утром Федя проснулся от холода. «Где я?» — было его первой мыслью, и: «Кто это?» — второй. Впрочем, он очень скоро разобрался, что лежит, скрючившись калачом, в багажном отсеке купе, а под бок его пихает, пытаясь использовать вместо одеяла, все еще спящий, закоченевший Саша. Где-то совсем рядом, за Сашиной спиной, тихо гудел вагонный кондиционер, и оттуда тянуло такой прохладой, будто кто-то спрятал под потолком поезда маленький холодильник.

Все события вчерашнего дня и ночи ускоренным фильмом пронеслись в Фединой памяти. Он только никак не мог вспомнить одного момента — как и когда он сюда забрался, это словно ножом отрезало или ластиком стерло. И еще его страшно удивляло, как ему удалось уснуть на багажной полке, да еще в компании с Сашей: он ведь и распрямиться здесь не мог, и одеяла у него не было, и подушки — вообще ничего.

Федя выпихнул из-под себя легонького, костлявого Сашу и, перевесившись через его жесткие ребра, прохрипел:

— Сколько времени?

— Доброе утро! — приветливо отозвался снизу из-за стола Борис Вениаминович. — Скоро десять, а в полдвенадцатого уже в Киеве будем, так что просыпайтесь, поднимайтесь, то есть спускайтесь, будем завтракать.

Напротив археолога тоже за столом, но на нижней полке, а не на откидной табуреточке сидел всклокоченный Мишаня, шелестел пакетами и уже что-то жевал.

«А Петька где?!» — всполошился про себя Федя, но тут же успокоился, заметив грязноватые носки своего друга, выглядывающие из-под одеяла на верхней полке.

— Этого не буди пока, — указал раскрытым перочинным ножом на Петьку Борис Вениаминович (он в это время открывал банку консервов), — пусть еще поспит. Они с Мишаней внизу валетом спали, извертелись все. Я его только-только сюда пустил. Пускай еще подремлет с часок.

Все еще удивляясь, как Саша может продолжать спать в этакой холодрыге, Федя перелез через него и спрыгнул вниз.

— Ловко, — с некоторой завистью в голосе отметил Борис Вениаминович. — Я уже так не могу — закостенел. Радикулит — последствие экспедиций. И в пещерке этой чемоданной вы запросто вдвоем поместились. Эх, мне бы твои годы и комплекцию, я бы клад Митридата в два раза быстрее отыскал. А то одному Мишане лазить по щелям и придется, а там знаешь сколько щелей! Ну, что поделаешь, зато нам и вся слава, и «малая толика». Чайку? Мы с Мишаней уже свежего заварили.