же знает, что у меня выходной! Да и время уже совсем позднее. Может, что-то случилось? Я взяла трубку.
Из динамика послышались шум и всхлипы.
– Света? Света, это ты?
– Таня, прости, пожалуйста.
Светин голос дрожал и прерывался всхлипами.
– Все хорошо, что случилось? – обеспокоенно спросила я.
– Я в истерике, просто схватила телефон, твой номер был первый в недавних. Я не знаю, что мне делать.
– Что случилось?
– Женя повесился.
Я остановилась как вкопанная. На пустом шоссе передо мной мерцали фонари. Я не знала, что ответить. Мне стало жаль Свету, и при этом мне самой вдруг стало очень тяжело. Света продолжала:
– Мне больше некому позвонить.
Ком подкатился к горлу. Такая умная и добрая женщина, и столько горя свалилось на нее разом. Света говорила, что кроме Жени у нее никого нет. Мама Светы умерла лет пять назад, Светина дочь погибла в аварии, а теперь любимый муж повесился от горя.
У меня пошли мурашки по телу от ужаса. Я не могла даже представить все то отчаяние, которое переполняло Свету в этот момент. Я уже очень устала, но понимала, что просто нельзя игнорировать человека в такой ситуации.
– Господи, да что ж такое-то. Какой ужас, – закричала я в трубку. – Мне очень жаль. Это просто какой-то ад. Света, тебе нельзя оставаться одной. У тебя есть друзья или коллеги, которым ты доверяешь и которые могут к тебе приехать?
– Нет, никого нет, – еле слышно проговорила Света.
Я опустила телефон и тяжело выдохнула. Внезапно мне стало жарко, хотя на улице дул ледяной ветер и изо рта шел пар. Я подняла трубку обратно к уху:
– Свет, если нужно, я приеду. Только береги себя. Все пройдет. Я не имею права так говорить, потому что не представляю, что ты чувствуешь, но больше я не знаю, что сказать.
Мой голос срывался, я не знала, как подбодрить Свету. Казалось, что если я сейчас не найду нужных слов, то она покончит с собой.
– Живи, пожалуйста. Ты нужна своим пациентам, своим друзьям, родственникам. Позвони в телефон доверия. Поговори с ними. Психолог может тебя выслушать и помочь.
Я говорила первое, что придет в голову. Я никогда не сталкивалась с ситуацией, когда нельзя обойтись простым «соболезную». Я была в непростом положении. С одной стороны, было странно, что взрослая женщина обращается к двадцатилетней девчонке. С другой стороны, к кому ей еще обратиться, если у нее никого нет.
– Не хочу я звонить в телефон доверия, я знаю все их приемы, я сама врач, они только сделают хуже, – мертвенным голосом произнесла Света. – Нет, Танюш, приезжать не надо. Спасибо, что выслушала.
Света положила трубку. На противоположной стороне дороги подъехало мое такси и мигало мне аварийкой. Я села в машину и устало откинулась на спинку кресел. Внезапно снова зазвонил телефон – и снова Света. Не сдерживая рыдания, она почти кричала в трубку:
– Таня, прости, я знаю, что у тебя был концерт и ты устала, прости, но, наверное, приезжай. Я не знаю, как пережить эту ночь. Пожалуйста, приезжай. Прости.
– Конечно, конечно. Все хорошо. Все будет хорошо, – успокаивала ее я.
Я положила трубку и обратилась к таксисту:
– Проверьте, пожалуйста, приложение, я сейчас поменяю адрес.
До рассвета
Когда я приехала к Светиному дому, был уже час ночи. Света открыла дверь. Ее лицо было залито слезами и искажено гримасой отчаяния. Я поймала себя на мысли, что понятия не имею, что делать. Я прошла в прихожую, скинула рюкзак и разулась. В квартире было темно и очень тихо.
– Не стой, сядь хотя бы на диван. Давай я включу свет. Тебе сделать чай? – спросила я.
Света прижала к лицу платок и быстро закивала головой.
Я включила свет, набрала в чайник воды и поставила на плиту. Мне хотелось как можно скорее наполнить жилое пространство движением и жизнью. Я не знала, как это поможет, но чувствовала, что должна сделать хоть что-то. Я понимала, что придется говорить о Жене. Что Свете надо выговориться и пережить эту травму.
– Как ты себя чувствуешь? – аккуратно спросила я.
И тут же поняла, что на этот вопрос не может быть адекватного ответа. Но разговор надо было как-то начать, а в голову ничего не приходило.
– Лучше всех. Я в счастье, – рыдая и смеясь, ответила Света. И тут же добавила: – Прости, пожалуйста, я не знаю, что еще ответить.
– Все хорошо. Когда ты узнала?
– Сегодня днем. Мне позвонили из Новосибирска, из полиции. Он оставил мой номер в предсмертной записке.
– Какой ужас. Когда вы в последний раз общались?
– Да буквально два дня назад. Он спрашивал, как я живу, интересовался моей работой. Я думала, что ему легче, а сейчас понимаю, что он готовился. Готовился оставить меня одну.
Света снова залилась слезами. Я увидела на подоконнике пепельницу с окурками и пустую пачку сигарет. Я достала свою пачку и предложила ей сигарету. Света встала с кровати, села за стол, взяла зажигалку и начала подкуривать. Я встала на подоконник и распахнула форточку. Закурив, Света продолжала:
– Как он мог?! Как он мог подумать, что я справлюсь без него? Как он мог?
– Света, – тихо сказала я, – не вини его. Ты очень сильная. Он был уверен, что ты справишься, и верил в тебя. И я верю в тебя. Все будет хорошо. Как бы ни было больно сейчас, все обязательно будет хорошо.
Я сама не верила в собственные слова и чувствовала себя очень глупо. Но решила просто продолжать разговор:
– Свет, у тебя есть какие-то родственники?
– Есть младший брат Ваня, но мы с ним почти не общаемся. Он очень хороший, но женился на ужасной бабе, Лене. Они живут в нищете в Иванове, у них двое детей. Младший ребенок от Вани, старший уже был у Лены. Она постоянно обзывает меня тварью и просит у меня деньги.
– Ого, вот это женщина. Почему бы не послать ее? – задав этот вопрос, я почувствовала себя будто в выпуске «Пусть говорят» с Андреем Малаховым.
Но Свету эта фраза, казалось, отвлекла от мрачных мыслей.
– А как? Это же мои племянники, – ответила она.
– А через Ваню никак? Зачем тебе с ней общаться?
– Ваня очень гордый и никогда не попросит у меня денег. А этой твари хоть бы хны. Она начинает рассказывать, как они голодают, присылает их рисунки, – нервно рассказывала Света, поморщившись. – Когда я говорю ей, что мне надоели манипуляции, она звонит и кричит, что я не знаю, что такое растить детей и что я даже собственную дочь не уберегла.
Проглотив последнюю фразу, Света снова заплакала:
– И она не понимает, как я еще не покончила с собой.
– Полный мрак. Ну, поговори с Ваней-то. Так же нельзя, – рассердилась я.
– Бесполезно. Пыталась. Слушай, она несчастная женщина, и мне ее очень жалко. Она же не просто так злая. Она
