как к госпоже. Она открыла бутылек и в карете сразу разнесся аромат целебных трав.
— Запахло домом, — улыбнулась Эйвис. Оллин слегка кивнула в ответ, растирая мазь на висках, глубоко вдохнув запах с рук.
Чем ближе путники приближались ко въезду в город, тем больше других людей, они встречали на пути. Несколько десятков экипажей один за другими медленно тащились, увязая колесами в грязи. Образовывалась пробка. Еще больше промедлению способствовала стража у ворот в город. Каждый экипаж осматривали, удостоверяли личность проезжающих в столицу, велся журнал прибывающих и убывающих. Выезжающих из города было меньше, но и они способствовали задержке.
Очередь двигалась медленно, как наевшаяся листвы гусеница. Уже больше часа они стояли у ворот, продвигаясь на пару метров каждые пятнадцать минут. Наконец, когда стрелка часов на одной из башен городской крепости перевалила за три часа по полудню, пришел их черед. Мэйрилин, сладко проспавшая на шелковых подушка в карете все это время ровно села, и накинув на голову капюшон плаща довольно потянулась. Эйвис на мягком сиденье напротив спала сидя, запрокинув голову набок, из приоткрытого рта в уголке губ стекала вниз тонкая блестящая полоска слюны. Оллин удобно сидела, прикрыв глаза, явно о чем-то размышляющая.
В дверь кареты кто-то постучал. Мэйрилин отодвинула занавеску, это сопровождающий их всадник — ее брат.
— Я поеду вперед, поговорю со стражей, вы оставайтесь внутри. Если что — кричи, — строго наказал старший брат и затянув поводья своего гнедого коня ускакал вперед.
— Если что — кричи? — зевнула проснувшаяся Эйвис.
Оллин лишь покачала головой. Если бы их Эйли просто кричала каждый раз, как возникнет опасность, она бы уже давно была если не на том свете, то немой.
Пару минут все было тихо, лишь голоса ожидающих сзади людей в повозках, да фырчанье и ржанье лошадей были слышны сидящей в карете троице.
Эйли поправила капюшон плаща. Своим чутким слухом она уловила приближение экипажа задолго до его появления в зоне видимости. Лошади, погоняемые кнутом кучера не сбавляли скорости, промчавшись мимо ожидающей в очереди вереницы повозок, телег и всадников. Возмущенный ропот толпы был слышен и у самых ворот, где первой в очереди стояла карета, украшенная гербом славного рода Тилер.
— Дорогу, дорогу, — кричал наглый кучер. Четверо всадников с обеих сторон украшенного золоченным орнаментом экипажа, толкали пеших людей в стороны, кнутом хлестали бока запряженных в повозки чужих лошадей, освобождая путь для запряженной двумя парами чистокровных серых в яблоках лошадей дилижанса.
— Аристократы, — бурчали в толпе недовольные мужчины, сплевывая через плечо. Кто-то с любопытством смотрел вслед золотой кареты. Те, кто попал под раздачу кнута, пытались успокоить своих лошадей.
Открыта была лишь правая створка огромных городских ворот, ширины которой хватало ровно для проезда одного экипажа. Мэйрилин вздохнула: экипаж наглой особы поравнялся с ее каретой.
— Дорогу, — требовал кучер золотой кареты.
— Двигай назад, — кричал другой мужской голос, принадлежащий одному из телохранителей.
Возница экипажа Тилер нервничал, назад сдать было невозможно. Очередь стояла впритык, сзади просто не было достаточно места, чтобы пропустить наглецов вперед. Мужчина на козлах заозирался по сторонам: младшего господина Тилера не было нигде видно, стража у ворот упорно отводила взгляд.
Сопровождающие золоченную карету воины начинали терять терпение.
— Немедленно освободи дорогу, иначе пожалеешь, — начались угрозы.
— Уважаемые, — обратился бедный возница, — сзади не хватает места для отхода. Мой господин ушел переговорить со стражей. Позвольте нам проехать вперед, когда он вернется, а вы проедете следом.
— Да как ты смеешь… — один из телохранителей замахнулся кнутом. Где это видано, чтобы члены императорской семьи пропускали кого-либо вперед себя?
2.3
— Что за задержка, капитан? — из золоченной кареты послышался молодой девичий голос. Глава телохранителей не успел ответить, как шторка отодвинулась, и в окне показалась красивая девушка семнадцати-восемнадцати лет на вид, румянец покрывал ее щечки, все еще пухлые как у ребенка, голубые глаза блестели, золотые локоны, выбившиеся из прически кудряшками, обрамляли маленькое личико, и можно было подумать что эта девушка сама невинность, словно сошедший с картины ангелок.
— Валери, смотри, — обратилась Ноэлла, открывшая шторы кареты, к сидящей внутри подруге. — На этой карете герб рода Тилер.
— Значит, слухи оказались правдой, — послышался из золоченного экипажа второй девичий голос, моложе первого. В нем было больше властности и претенциозности.
— О каких слухах ты говоришь, Валери? — спросила первая девушка. Но скрытая в голосе издевка говорила о том, что ей прекрасно известно, о чем идет речь.
— Мэйрилин Тилер возвращается в столицу из захолустья, в котором она прожила почти десять лет, — хмыкнула Валери, не скрывая насмешку в голосе.
Беседующие девушки не пытались быть тише, а наоборот, говорили четко и громко, чтобы всем вокруг было слышно. По толпе пошли шепотки. Слухи о единственной наследнице Тилер по стране ходили самые разные и не в пользу Мэйрилин. Репутация в высшем свете у нее была не позавидуешь. При том что в этот высший свет она так пока ни разу и не вышла.
— В таком случае, разве мы можем упустить случай поприветствовать дорогую гостью? — спросила подруга Валери, хищно улыбнувшись. Аура маленького ангелочка в этот момент слетела, явив миру ее истинное, далеко не невинное выражение лица.
Окно кареты напротив по-прежнему было плотно задернуто шторой, казалось, что разговор девушек не имел никакого отношения к находящейся внутри персоне.
Капитан, внимательно ловящий каждое слово, нахмурился:
— Ее высочество принцесса Валери ждет ответа! — эхом разлетелся резкий голос мужчины.
Мэйрилин внутри кареты вздохнула. Она не успела еще оказаться за городскими стенами, а ей уже строят козни. И кто? Сама принцесса, младшая сестра третьего принца, который пытался убить ее, причем не один раз.
Эйвис и Оллин переглянулись. Неприятности преследуют Эйли, куда бы она не пошла, вот только не она этому виной. Как жаль, что эти люди не знают такого правила: «Не буди лихо пока тихо».
— Приветствую ее высочество принцессу Валери! — распахнув шторы низко склонила голову в черном бархатном капюшоне Мэйрилин.
— Так-то лучше, — высокомерно произнесла Валери, показавшись в окне напротив. Самая младшая и любимая дочь императора и императрицы, полнородная сестра третьего принца Валентайна, четвертая по счету принцесса империи, она не знала плохого обращения. С самого рождения ей все подносили на блюдечке, стоило только пожелать. Вовсе неудивительно, что она выросла такой высокомерной, наглой и жестокой. Валери была красива. Она не могла не быть таковой. Ее мать когда-то была одной из самых красивейших девушек столицы, император тоже был хорош собой. Ее шоколадного цвета волосы были уложены в аккуратную прическу, румянец играл на светлой коже лица,
