Читаем без скачивания Тайна головоломки - Ярослав Фоглар

— Не говори ерунду! — выкрикнул он недоверчиво и в то же время удивлённо. — Ёжик в клетке? Да этого быть не может!

— А вот и может! Хотя я тоже сначала не поверил! — рассказывал Ярка. — Но мне рассказал Станда Барт, а он никогда не врёт. Там, у рынка, только об этом все и говорят!

Мирек начал быстро собирать бумаги и принадлежности, приготовленные для выпуска шестого «ТАМ-ТАМа», и от волнения почти кричал:

— Тогда мы просто обязаны выяснить, что, где и как. Это будет просто превосходный материал для «ТАМ-ТАМа»! Сейчас же идём туда, бросайте всё!

Его суетливость и нетерпение передались остальным, что было и не удивительно: эта старая история о «ёжике в клетке» была очень загадочной. В минувшие годы она даже наделала в городе немало шума.

Ёжик в клетке вовсе не был животным, как можно было бы подумать из-за его названия, только услышав которое так переполошились «Быстрые стрелы». Нет, это не было живое существо. Так называли металлический предмет цилиндрической формы, по всей длине которого имелись прорези, тянущиеся от одного конца цилиндра к другому. Одни из них были неуловимо уже, другие — чуточку шире. На обоих концах цилиндра также имелось по одному круглому отверстию. По крайней мере, именно так его всегда и описывали. Внутри этого странного не открывающегося цилиндра находился небольшой металлический шарик с торчащими из него во все стороны шипами. Шарик свободно болтался внутри, а когда его кто-то брал в руки, он звякал о цилиндр своими шипами. Однако ни одна из прорезей не была настолько широкой, чтобы он мог выпасть из своей клетки. Это было просто исключено.

И всё же говорят, что иногда этот шарик всё же выбирался из своей металлической темницы! При этом ни одна часть головоломки не разбиралась и не ломалась. Секрет был в том, что когда определённые шипы шарика направлялись в определённые отверстия в цилиндре, «ёжика» можно было по-разному наклонять и поворачивать, вытаскивая его понемногу из клетки через одну из прорезей. Тем же способом он возвращался обратно на место. Однако учитывая количество шипов на шарике, прорезей в цилиндре и положений этого шарика внутри цилиндра, можно было насчитать, пожалуй, сотни тысяч комбинаций, из которых лишь одна была верной — та, что позволяла звёздочке выскользнуть наружу и обратно.

Головоломка была довольно старым и уникальным изделием неизвестного кузнеца. Изготовлена она была исключительно для развития ума и выработки терпеливости, и для иных целей не предназначалась.

Когда-то, много лет назад, в городе жил странный паренёк, которому ёжик в клетке принадлежал. Говорят, только он один умел вынимать шипастый шарик из цилиндра. Потом этот паренёк исчез. Может переехал, а может умер — в устных пересказах это не сохранилось. Вместе с ним исчезла и головоломка. Однако, если верить слухам, через несколько лет ёжик в клетке снова нашёлся. Совершенно случайно, то ли при перепланировке какого-то двора, то ли при расчистке чердаков, после чего из-за него произошло несколько крупных стычек между ребятами с Другой Стороны и ребятами из Трущоб, которые себя называли и называют вонтами. А потом ёжик в клетке опять исчез. Его краткое появление, связанное с разными необъяснимыми обстоятельствами, было подобно блеску иголки в стогу сена.

Со временем о загадочной головоломке, за которой когда-то гонялись все мальчики и девочки города, и которую первоначальный владелец не променял бы ни за что на свете, постепенно забывали. И забыли бы совсем, если бы в последующие годы время от времени не находился какой-нибудь хвастунишка, который желая обратить на себя внимание во всеуслышание заявлял, что видел ёжика в клетке.

— Хуже всего подобная история закончилась для Маринчака, — рассказывал по дороге к рынку Мирек.

Он обращался больше к Индре Гойеру, чем к остальным, потому что Индра переехал в город только три года назад, и не знал почти ничего из происходивших здесь раньше событий.

— Он не только всем раструбил, что знает про ёжика в клетке, но и всячески намекал, что головоломка находится у него! Это ещё четыре года назад было. Весь город тогда стоял на ушах, и про Маринчака и его находку говорили с утра до вечера.

— У него и в самом деле был ёжик? — с интересом спросил Индра.

Мирек завертел головой.

— Дырка от бублика у него была, а не ёжик! Если бы он у него был, вонты бы его отняли! Они тогда пришли к нему домой и потребовали, чтобы он им ёжика отдал добровольно. Он, мол, принадлежит Трущобам, где изначально появился. Маринчак слегка встревожился. Сам знаешь, вонты — не простая организация, с ними шутки шутить не стоит. Но Маринчак наивно полагал, что они ему ничего не сделают, поэтому только посмеивался да отнекивался. А потом началось: вонты за ним повсюду ходили, словно тень. Домой он каждый раз возвращался с синяками, весь избитый. Его подлавливали по пути в школу и домой. Даже в его собственном дворе на него не раз набрасывались вонты, и не переставая требовали, чтобы он отдал им ёжика, иначе его мучения никогда не закончатся! Маринчак начал клясться, что головоломки у него нет, и что эту новость он выдумал шутки ради, но бесполезно — вонты ему не верили. И так продолжалось страшно долго! Кажется, недели две, уже не помню точно. Потом обо всём этом узнал отец Маринчака, и пригрозил вонтам полицией. По двоим даже прошёлся палкой, когда вонты напали на Маринчака прямо при нём. Представляешь, не испугались присутствия взрослого! Отец Маринчака тогда действительно сообщил всё полиции, и на переходах из Трущоб к нам поставили полицейские патрули. Маринчак ходил в школу в сопровождении Долговязого-В-Каске 3, и кроме школы никуда не выходил. А уж в сторону Трущоб и взглянуть не смел!

Мирек замолчал, но Индре было интересно:

— А чем всё кончилось? Что было потом? — наседал он на Мирека.

Ему ответил Быстроножка:

— Потом всё закончилось, — сказал он. — Вонты вернулись в свои трущобные улицы и оставили Маринчака в покое. Жёлтых булавок на Другой Стороне после этой истории не видели ещё, пожалуй, полгода.

Жёлтые булавки были отличительным знаком вонтов — ребят из района Трущоб. Они всегда и при любых обстоятельствах носили обычную булавку со стеклянной жёлтой головкой, приколотую к отвороту куртки, на майке или рубашке. Они никогда не дружили с ребятами из других городских кварталов. Это была отдельная каста, гордая и воинственная, а для всех остальных — загадочная, непостижимая и внушающая страх.

Своё название — вонты — эти трущобные ребята получили по имени Войтеха Вонта — одного инициативного юноши, много лет назад объединившего всех ребят из Трущоб на общую борьбу против оскорбителей из других кварталов города. Дело в том, что название района — Трущобы — давало многим злым языкам повод ко всяким колким замечаниям по поводу позорного прошлого этого района. Живущие в Трущобах сильно обижались, когда кто-нибудь начинал смеяться, что они живут в самом бедном, грязном и обветшалом уголке города, и с ними даже не стоит дружить. Славные бои тогда были под предводительством самого Войтеха Вонта! Отцы многих сегодняшних ребят до сих пор те времена вспоминают. Некоторые были даже лично знакомы с Войтехом Вонтом.

Когда Войтех вырос, созданное им единство трущобных ребят не ослабло, потому что Вонт выбрал своего преемника — решительного юношу, возглавившего после него Трущобы. К этому времени целью вонтов, как назвали себя трущобные ребята в память о первом лидере, перестали быть драки с ребятами из других районов. Им и без этого теперь хватало и работы и развлечений.

Так и повелось, что когда вырастал возглавлявший их вонт, он уходил со своего поста, как это сделал когда-то Войтех Вонт. Выборы нового предводителя — т. н. Великого Вонта — нередко сопровождались внутренними раздорами, так как на это место всегда находилось немало претендентов, и мнения местных ребят о них расходились. Если при этом для окончательного выбора не было достаточно слова уходящего Великого Вонта, то между претендующими на лидерство ребятами проводилось соревнование. Правила проведения соревнования знали только ближайшие приближённые Великого Вонта. Остальным оставалось о них только догадываться, исходя из нехотя брошенных обрывочных намёков тех, кто эти соревнования лично видел.

Не много было известно и об отличительном знаке, который поколения Великих Вонтов передавали друг другу, как доказательство того, что только они могли называться Великими Вонтами.

За пределы же Трущоб не выходили даже эти крупицы информации, доступной обычным вонтам — там строго следили за дисциплиной и сохранением своих секретов.

Тот, кто однажды был вонтом но переезжал из Трущоб, утрачивал свою принадлежность к вонтам и уже не мог носить жёлтую булавку, однако ему не запрещалось приходить в гости, что переехавшие оттуда ребята обычно с удовольствием и делали. Своим же новым товарищам на новом месте они не рассказывали и слова о том, что касалось вонтов. Им вполне хватало их тайного восхищения и напрасных просьб рассказать хоть что-нибудь о загадочном мире трущобных улочек и закоулков. Впрочем, в Трущобах были практически одни старожилы, которые очень неохотно переезжали, и можно было бы на пальцах одной руки пересчитать тех, кому за последний год из-за переезда пришлось снять жёлтую булавку.