Глава 2
Нейв все знал. Он разбудил его ночью воем столь горестным, что Финч даже заткнул уши. Последние дни они спали в лесу. После всего, что произошло, Финч не мог оставаться в замке. И что хуже всего, он отказывался видеть королеву. Та совершила нечто такое, чему Финч не мог найти оправдание. Нет, конечно, у него нет права судить тех, кто занимает куда более высокое, нежели он сам, положение, а уж тем более королеву. Впрочем, с Валентиной его связывали дружеские отношения, а друзья, как известно, не бросают друг друга. Ромен был нужен ей — почему королева этого не понимала?
Нет, конечно, поначалу он тоже отнесся к Ромену не без подозрения. Да и как иначе? Финч случайно подслушал разговор Селимуса с Корелди, когда те обсуждали, как им избавиться от Уила Тирска. Но с другой стороны, именно Финч заметил странную привязанность к Корелди пса Уила Тирска, Нейва, когда они выследили его в Перлисе. Финч изумился, увидев наемника в обществе Илены. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Корелди привез тело Уила Тирска в Стоунхарт, где его со всеми почестями предали земле. Финч первым догадался, что происходит нечто странное, что здесь не обошлось без магических чар.
Финч верил в магию. В отличие от большинства моргравийцев он относился к ней спокойно, без настороженности и подозрительности, и в отличие от бриавельцев не отмахивался от нее как от суеверия. Его не оставляло чувство, что Уил Тирск по-прежнему где-то незримо присутствует среди них, и это подозрение крепло в нем час от часа. Во-первых, Нейв выказывал нежную привязанность к совершенно чужому человеку. Во-вторых, Корелди проявлял чрезмерную заботу в отношении Илены и вообще пытался обелить древнее имя Тирсков. Внутреннее чутье не обмануло. Корелди признался, что он на самом деле Уил Тирск и рассказал ему про Оживление, жуткое явление, дарившее жизнь одним и отнимавшее ее у других.
Уил строго-настрого запретил ему рассказывать об этом кому-то еще, особенно, Валентине. Именно по этой причине мальчик так болезненно воспринял ее решение изгнать Корелди за пределы страны. Он любил королеву и неоднократно порывался рассказать ей правду. Но разве могла она, воспитанная в презрении к колдовству, поверить в такое?
Финч надеялся увидеть Ромена до того, как стража уведет его из Веррила, — тогда бы он мог узнать, каковы его намерения. Увы, ему не позволили приблизиться к изгнаннику. Нейв хотел было отправиться по следу Уила, но Финч решил, что в данном случае нужно применить власть и велел ему ждать. Прежде всего им следовало хорошо продумать свои будущие действия. Мальчик не сомневался, что верный пес легко найдет хозяина, так что догнать Уила они всегда успеют. Спешить некуда. А пока ему нужно время, чтобы, как он любил говорить, «привести в порядок» ум и хорошенько взвесить каждый возможный шаг. А самое лучшее место для этого, разумеется, лес.
Сначала Финч рассчитывал провести здесь всего несколько дней, но последние события не оставили камня на камне от его первоначальных задумок.
Как он ни уговаривал Нейва, как ни пытался успокоить пса, чтобы тот не выл, из этого ничего не вышло. Это был жуткий вой, полный боли и отчаяния. Проникнуть в сознание собаки, чтобы узнать, что не дает ей покоя, Финчу не удавалось. Нейв не подпускал его к себе, не позволял гладить, не желал, чтобы с ним разговаривали. Финчу ничего не оставалось, как ворочаться с боку на бок ночь напролет и стараться не слышать леденящий душу вой. Под утро он кое-как уснул, но как только начало светать, пес вновь разбудил его. Мальчик нехотя открыл глаза, поднялся с земли и, еще полусонный, направился вслед за Нейвом. Тот явно куда-то его вел.
Они дошли до замка, Финч помахал стражникам, те, как в старое доброе время, помахали в ответ. Нейв обошел центральный двор. Зачем ему это понадобилось, стало ясно, когда туда прибыл генерал Лайрик и его гвардейцы.
Мальчик и пес наблюдали, как солдаты проходят в главные ворота. Вид у Лайрика был подавленный и усталый. Передав поводья конюху, он отдал распоряжение своим солдатам. Правда, Финч, поскольку стоял в отдалении, не услышал какое именно.
С площади Лайрик направился в замок. И тут Финч заметил, что Нейва рядом с ним нет — пес сидел, скуля, рядом с телегой, которая въехала во двор вслед за Лайриком. Солдаты принялись снимать с нее что-то, и в этот момент страх сжал горло мальчика железной хваткой. Даже не заглядывая под накидку, он знал — там мертвое тело Корелди. Сердце как будто разорвалось пополам.
Подавленный, мальчик направился за солдатами в часовню, простое на вид здание, выстроенное из белого камня. Правда, простота эта была обманчивой — каменная конструкция держалась на шести изящных колоннах. Потолок украшали фрески с изображением сцен славного прошлого Бриавеля. Увы, в то утро никто из шести человек, вошедших под эти своды, не остановился, чтобы полюбоваться ими.
Финч был рад уже тому, что ему разрешили остаться. Окаменев от скорби, он стоял рядом с бездыханным телом и пытался понять, откуда эта мертвенная бледность — при жизни кожа Ромена была смуглой от загара и никак не могла побледнеть за считанные часы. Стражник, знавший, что мальчик и Корелди дружили, объяснил, что покойник потерял много крови, вот почему он такой бледный. Финч предпочел бы не слышать объяснения, но все же поблагодарил солдата упавшим голосом, а когда тот шагнул прочь от тела, занял его место.
Солдаты — Финч их всех прекрасно знал — приносили свои соболезнования, а один даже извинился, что не смог оградить Ромена от гибели. Финчу хотелось крикнуть, что Корелди умел сам постоять за себя, что убить его могли только обманным путем. Но он не стал ничего говорить и лишь молча выслушивал сочувственные слова, а когда солдаты наконец ушли из часовни, облегченно вздохнул.
Наконец они с Нейвом остались наедине с мертвым другом. Теперь можно было и всплакнуть, все равно никто не узнает. Финч потянулся и убрал с лица Корелди прядь волос. В свое время Уил перенял некоторые его привычки и любил, чтобы прическа была, что называется, волосок к волоску. Те, кто занимались покойником в Кроувилле, постарались, как могли, — смыли следы крови и обрядили тело в чистую рубашку. И все равно до настоящей аккуратности было далеко — Ромен наверняка разгневался бы, увидев себя взъерошенным. Финч наклонился и поцеловал мертвого друга в лоб, а потом склонил голову на холодную грудь. Казалось, горе его эхом отдается под сводами часовни.
Пес принялся обнюхивать тело, потом, убедившись, что хозяин не подает признаков жизни, улегся у ног Финча. Нейв был терпеливым псом и словно понимал, что сейчас не его время скорби, а мальчика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
