как графика Жан-Батист Бори де Сен-Венсан уже в чине майора начинает работать на французскую военную разведку, с которой был тесно связан его новый начальник маршал Сульт. В 1811 году он назначен шефом эскадрона, став в конце года подполковником и Рыцарем Почетного легиона. Находясь в ставке маршала Сульта, с 1809 по 1813 гг. он принимает участие в Испанской кампании, отличившись при осаде Бадахоса весной 1811 года, в сражениях при Квебаре и Альбуэре (16 мая 1811 года). Случилось так, что он даже в течение пятнадцати дней командовал гарнизоном своего родного города Ажена. Затем со штабом маршала Сульта и его армейским корпусом он покинул Испанию: во время Германской кампании 1813 года ему довелось повоевать в сражении при Лютцене (2 мая 1813 года), а затем в битве при Баутцене (20–21 мая 1813 года). Несмотря на эти победы наполеоновская армия откатывается все дальше на запад, и уже в 27 февраля в ходе Французской кампании Жан-Батист Бори де Сен-Венсан участвует в баталии при Ортезе (27 февраля 1814 года), далее он сражается при Тулузе (10 апреля 1814 года), а на следующий день, убыв с поля боя, создает по линии военной разведки в своем родном Ажене отряды бонапартистских партизан и диверсантов. Здесь же его застает известие о первом отречении императора Наполеона I (13 апреля 1814 года) и ссылке его на остров Эльбу, что, разумеется, вынудило подполковника Бори де Сен-Венсана вернуться в Париж к своему маршалу, который в новом правительстве занял пост военного министра. В этом же году ему присвоен чин полковника. 10 октября 1814 года Жан-Батист Бори де Сен-Венсан был назначен на должность начальника так называемого Военного депо, куда входили картотеки и архивы Военного министерства, в том числе секретные. На этом месте он прослужил вплоть до своей проскрипции 25 июля 1815 года, когда начался новый, но не менее авантюрный период его жизни. Разумеется, работа в качестве шефа военных архивов Франции и предоставила ему возможность ознакомиться с подлинным древнееврейским манускриптом «Ламуила», чей перевод на французский язык, исполненный бравым полковником, вышел уже в следующем году во время скитаний по Европе нашего героя. Опять же надо быть именно авантюристом, чтобы броситься от ботаники, вулканологии и картографии в гебраистику и библеистику! Но земляка д’Артаньяна это никак не смутило: он хорошо знал, что авантюра может быть опасной, но она всегда несет в себе больше возможностей для реализации, нежели они есть в повседневной жизни. Мелкопоместный гасконский дворянин прекрасно чувствовал то, что мы сегодня называем открытием окон Овертона. И разве весьма избитая «истина» о том, что талантливый человек талантлив во всем, не превращается тем самым в своеобразный парадокс: талантливый авантюрист талантлив во всем?
По возвращении императора Наполеона I Жан-Батист Бори де Сен-Венсан избирается представителем от Ажена в Палату Ста Дней и заседает в ней во фракции либералов. Он требует конституции, произнося пламенную речь с трибуны, и, заявляя о своем патриотизме, яростно выступает против министра полиции Жозефа Фуше, герцога Отрантского. Полковник Бори де Сен-Венсан не смог принять участия в битве при Ватерлоо, поскольку благодаря своему депутатскому мандату не имел права отлучаться из законодательного собрания. Затем приказом вышеупомянутого Жозефа Фуше от 24 июля 1815 года он был внесен в проскрипционный список из 57 человек, служивших Наполеону в течение Ста Дней после того, как уже принесли присягу Людовику XVIII, в связи с чем перешел на нелегальное положение. Первое время ему удалось скрываться в долине Монморанси: отсюда он опубликовал свое «Обоснование поведения и мнений господина Бори де Сен-Венсана». Закон об амнистии, провозглашенный Людовиком XVIII от 12 января 1816 года, уже не оставлял ему убежища во Франции и он, используя поддельные документы, перебрался в Льеж под чужой фамилией (тогда-то в Льеже и был издан «Ламуил»). Далее: по запросу выдающегося ученого Александра фон Гумбольдта его пригласил поселиться в Берлине монарх Пруссии, однако, по истечении 18 месяцев прусские власти его выдворяют из Аахена, предписав ему местопребывания Кёнигсберг или Прагу. Его друг латиноамериканский ботаник Франсиско Антонио Зеа предложил ему службу в генеральском чине в новообразованной Республике Колумбия при президенте Боливаре, где сам Зеа являлся вице-президентом, но беглый и уже разжалованный полковник отклонил это приглашение. Наконец, Бори де Сен-Венсану удалось въехать в Голландию под видом торговца вином и коньячным спиртом и, разумеется, по поддельному паспорту, откуда он перебрался в Брюссель, где встретился с аббатом, известным писателем, графом империи, консулом республики и бывшим каноником Шартрского собора Эммануэлем-Жозефом Сийесом (1748–1836), о котором известный французский писатель Бенжамен Констан сказал: «никто, кроме него, так глубоко не питал ненависти к дворянству». Наверное, здесь мы уже имеем не парадокс, когда представитель древнего дворянства завзято дружит с самым убежденным гонителем аристократии, и вовсе не плюс и минус, а простую закономерность: подобное притягивает подобное, а авантюрист авантюриста, – в хорошем смысле, разумеется, ведь оба они таланты и в литературе, и в естественных науках. Стало быть, вокруг них в Брюсселе возникает бонапартистский кружок, салон, если угодно, посещаемый, как водится, незаурядными личностями и даже не авантюристами: тогда у хозяев этого неформального собрания возникали блестящие проекты, к которым они, общаясь за доброй пинтой бельгийского пива или за одной, второй бутылкой Бордо, привлекали своих интеллектуальных посетителей. Что может быть более возвышенным на свете, нежели родство душ, – аббата-авантюриста и аристократа-авантюриста; ибо сама по себе наполеоновская империя есть удавшийся во времени и пространстве авантюристский проект во главе с маленьким артиллеристским капралом. Беда в том, что империи, создаваемые авантюристами, не живут долго. Зато в веках существуют книги. В ту пору Бори де Сен-Венсан вместе с натуралистом Огюстом Драпье (1778–1956) и фармацевтом, химиком и агрономом Жаном-Батистом ван Монсом (1765–1842) основывает и становится одним из научных директоров Главных анналов Физических наук, выходивших в Брюсселе у печатника Вейссенбруха с 1819 по 1821 гг. Статьи, написанные в этом периодическом издании всемирно известными учеными, иллюстрируются литографиями в исполнении Дюваля и Меркура, а затем и замечательного Марселлена Жобара (1792–1861).
И все же главным итогом бельгийской эмиграции Жана-Батиста Бори де Сен-Венсана явился 17-томный Классический словарь естественной истории (Dictionnaire classique d’histoire naturelle en 17 volumes in-8), издававшийся с 1822 по 1831 гг., в авторы которого гасконский дворянин и редактор привлек без преувеличения титанов европейской мысли той поры, в том числе астронома Франсуа Араго (1786–1853), палеонтолога Адольфа Броньяра (1801–1876), уже упомянутого Драпье, натуралиста Жоффруа де Сент-Илера (1772–1844), Александра фон Гумбольдта, ботаника Адриана Анри де Жюсьё (1797–1853), Ласепеда, Латрея и др.
1 января 1820
