Читаем без скачивания Мафия по-японски - Владимир Цветов

В суматохе 15 «боевиков» оторвались от слежки, извлекли из тайника оружие и по одному отправились на исходную позицию для атаки. В шесть часов утра по сигналу Дзидо они ворвались в двухэтажный многоквартирный дом. В нем жили официантки из баров, снимали комнаты проститутки. Гангстеры взламывали двери, разбивали окна, если не поддавались двери. Кричали женщины, в ужасе плакали дети.

— Встать! — якудза сдернул одеяло со спавшего мужчины. На оголенной спине — татуировка. Мужчина сунул было руку под подушку, но в следующее мгновение меч отсек ее по локоть. Другой якудза разрядил в мужчину револьвер.

Удары мечом послышались в квартире рядом. И вслед за ними — вопль, страшный предсмертный вопль. Один. Второй. Потом два одновременно. Банда «Мэйю кай» перестала существовать. 27 августа остатки банды явились в осакскую гостиницу «Мино канко». Они пришли капитулировать. Сдачу принимали Дзидо, его новый осакский друг Янагава и оба телохранителя Таоки — порезы на лицах, полученные в «Голубом замке», уже поджили. Опустившись на колени, 15 человек расстелили перед собой большие платки, достали ножи и резким движением отсекли себе мизинцы на левой руке. Они завернули отрезанные пальцы в платки и с низким поклоном передали их представителям «Ямагути гуми». Древний гангстерский обряд признания вины и испрошения милости был надлежащим образом исполнен. Представители Таоки приняли 15 свертков. «Осакская война» кончилась.

Нет бога, кроме бизнеса

«В 1981 году рухнули гуманистические цели и снизились социальные нормы в современном обществе». Эти слова Национальное полицейское управление предпослало «Белой книге» — ежегодному отчету о своей деятельности. Итоги деятельности восторга у общественности не вызывали, и полиция, наверное, решила, что будет несправедливо, если ответственность за рост преступности в стране станут нести одни стражи порядка. Отсюда — вполне объективная констатация положения в японском обществе, на которую в иной обстановке полиция, по всей вероятности, не решилась бы.

«Белая книга» 1982 года повествовала уже не столько о деятельности полиции, сколько о ее бессилии справиться с преступностью. Критика со стороны общественности ужесточилась, и раздосадованные полицейские пришли к выводу, что пора наконец внести полную ясность, в чем причина нарастания преступности и в состоянии ли полиция эффективно противостоять ей сейчас и в обозримом будущем.

«Положение в мире останется неустойчивым и в предстоящем периоде, поскольку сохранятся взрывоопасные факторы», — пророчествовала «Белая книга» на 1982 год. Среди факторов, вызывающих неустойчивость, в том числе в Японии, полиция назвала международную напряженность, застой в капиталистической экономике, социальный накал, который порожден инфляцией, скачкой цен, безработицей. «И в результате, — резюмировала «Белая книга», — из-за общего падения морали и усиления вследствие этого склонности населения к наркомании, азартным играм, алкоголизму, порнографии увеличится преступность, прежде всего в среде несовершеннолетних, расширится организованное преступное подполье и прибавится число гангстеров».

В 1981 году количество нарушений уголовного кодекса составило, если верить полиции, 1,4 миллиона случаев. За первую половину 1982 года японцы совершили 726638 противоправных поступков, на 5,3 процента больше, чем за аналогичный период предыдущего года. Надо отметить, что полиция не включила в статистику должностные преступления, например пренебрежение служебными обязанностями, повлекшее за собой увечье или смерть людей.

Нарисованная полицией картина не такая уж кошмарная, если сравнить с США: за то время, что в Токио совершаются три убийства, в Нью-Йорке их происходит около пятисот пятидесяти. Однако общественность ставит под сомнение и полицейские подсчеты. В 1978 году аспирант юридического факультета Токийского университета Акира Исии вызвал сенсацию, сообщив на ежегодной конференции Японского общества криминальной социологии, что число преступлений, совершенных, скажем, в Токио, в 34 раза превышает данные, которые содержатся в полицейской статистике. Особенно разительное расхождение аспирант обнаружил в цифрах за 1977 год. 164 тысячи преступлений зарегистрировала токийская полиция. 6 миллионов 130 тысяч преступлений было совершено на самом деле. Свыше 60 процентов отступлений от законов, причем наиболее серьезных, приходится, по утверждению аспиранта, на гангстеров. Судя же по данным полиции, гангстеры вели себя в Токио скромнее бойскаутов.

Одна ложь родит, как известно, другую. Полицейская «Белая книга» за 1982 год уверяла, что в японском преступном подполье насчитывалось 2452 банды со 103263 якудза. Беседуя с Кадзуо Таокой, американская журналистка Флоренс Роум спросила: «Говорят, в Японии сто тысяч якудза. Так ли это?» Таока ухмыльнулся и сказал: «Напишите в своем репортаже «миллион». Не ошибетесь».

Якудза не ведут собственной статистики, а если и имеют ее, то, разумеется, не афишируют. Поэтому приходится исходить из полицейских цифр, согласно которым в «Ямагути гуми» входят 12 процентов наличного состава японских якудза. Вслед за «Ямагути гуми» шли синдикаты «Сумиёси рэнго» — 104 банды с 6740 гангстерами, «Инагава кай» — 107 банд и 4670 членов. Всего примерно 40 крупных и мелких гангстерских объединений. Смерть Таоки и последовавший раскол «Ямагути гуми» внесли изменения в гангстерский табель о рангах, но общий итог полицейских выкладок остался прежним.

О том, что большая империя, как и большой пирог, легче всего объедается с краев, Таока узнал не из исторических хроник. Незначительная банда «Ямагути гуми» превратилась в громадную гангстерскую империю не в последнюю очередь благодаря тому, что заглотнула периферийные куски «Инагава кай» и «Сумиёси рэнго» — двух других гангстерских королевств. Чтобы соперники не взялись за очередной передел Японии, Таока начал проводить с 1965 года политику сосуществования с другими синдикатами якудза, продолжая по-прежнему жестоко и вероломно поглощать и уничтожать слабые банды. Сосуществование же синдикатов помогало сосредоточиваться на главном: нелегальном и легальном бизнесе и противостоять полиции в тех не слишком частых случаях, когда стражи закона, дабы продемонстрировать, что огромные ассигнования на их содержание не напрасны, принимались отлавливать часть гангстеров. В октябре 1972 года Кадзуо Таока и Хидзинари Инагава подняли тост за дружбу «Ямагути гуми» и «Инагава кай».

Условия незаконного бизнеса — контрабанда и торговля наркотиками, проституция — не позволяли, разумеется, осуществить кооперирование гангстерских синдикатов. Но найм портовых грузчиков и строительных рабочих, внешне законоугодные предприятия, картелизации поддавались. Таока опять проявил инициативу и по образу и подобию действовавшей в Кобэ «Ассоциации по развитию портовых работ» создал теперь уже «Всеяпонское общество по развитию погрузочно-разгрузочных работ в портах», поскольку по всей Японии эти работы контролировались гангстерами. Теперь якудза грабили рабочих по единым монопольно высоким нормам. Преступный мир, сравнявшийся по величине активов с некоторыми отраслями японского хозяйства, жил по тем же правилам, что и общество, к которому он принадлежал.

А раз так, то нужно ли удивляться, что прагматизм, способный принести хоть какую-то выгоду, одержал верх над лицемерием и парламент впустил преступное подполье в лоно добропорядочного общества, обложив гангстерские синдикаты и банды налогами. Например, гангстеру, «заработавшему» 45 миллионов иен в результате подделки страхового полиса, надлежало уплатить налог в сумме 18 миллионов иен. Другой якудза обязан был внести в госбюджет 3,8 миллиона иен — таков был налог с продажи наркотиков на 18 миллионов иен. Это рассказали мне в полицейском управлении города Нагой.

— Но, явившись платить 3,8 миллиона иен, якудза, очевидно, рисковал попасть под арест за торговлю наркотиками, — предположил я.

— Не рисковал. — Полицейский развел руками. — Мы должны взять гангстера на месте преступления, — объяснил полицейский. — Косвенных сведений о сделках с наркотиками недостаточно для ареста. Однако, если якудза честный человек, — продолжил полицейский, не чувствуя анекдотичности изображаемой им ситуации, — он непременно рассчитался бы с государством.

Святость бизнеса — а гангстер и государство вступали в данном случае в деловые отношения — не вызывала в сознании полицейского сомнения.

— Совершив одно преступление, разве якудза остановится перед тем, чтобы совершить другое? Станет ли якудза исправно платить налоги? — не унимался я.

— В таком случае, когда мы гангстера поймаем, он будет отвечать и за торговлю наркотиками, и за уклонение от уплаты налогов, — сказал полицейский и добавил: — Ведь карается же по японским законам бизнесмен за получение взятки и за то, что не заплатил с нее налоги.