Шли последние деньки осени. В этом году они были тёплыми. Землепашцы уже собрали урожай, а значит, скоро поскачут поганые баскаки по городам и весям земли Русской собирать дань великому царю и хану. От этих мыслей Василию хотелось плакать.
В церкви к Василию подошёл иеромонах Никодим, служивший там.
– С приездом, княжич!
– Спаси Господь, отче! Тяжко мне, не нужен я на свете никому! Все отвернулись от меня из-за поганых. Вместо того чтобы объединить силы и сбросить иго их проклятое, родственники мои рады, что меня не надо в дележе Руси учитывать.
– Успокойся, княжич! Вся власть от Господа Бога исходит. Смирись.
– И власть поганых? Поганые решают, быть кому на Руси князем, а кому не быть?
– И поганых, князь!
– Так если князья земель Русских объединятся, позовут союзников с запада да сбросят иго – разве не будет это богоугодное дело, отец?
– Запад хочет не чтобы мы иго сбросили, а чтобы веру отцов наших предали и их латинскую веру приняли. Сам знаешь, родич твой Даниил Галицкий и в их веру перешёл и угождать им пытался. Лишь бы они ему против поганых помогли. Не помогли. Королём нарекли, а силы ратной не дали.
– Так это потому, что мы разрознены и не хотим объединиться, чтобы прогнать монголов, отец.
– А представь, Василий, что прогоним. Дальше что будет? Вновь брат на брата пойдёт и вновь польётся кровь по землям православным. Поганые посланы Богом не чтоб изжить нас, а чтобы мы объединились. Я до того, как пришёл сюда, жил в Черниговской земле и был землепашцем. Думал, что Чернигов – это и есть моё Отечество. А пришёл когда во Владимиро-Суздальские земли, то увидел, что здесь такие же, как и в Чернигове, люди живут. И язык у нас один. Да, немного отличается, но один. И вера наша православная, и горе наше единое. Пока я не пришёл сюда, то считал, что Владимиро-Суздальская земля – это не Отечество моё, и умирать за него нет смысла. Бог хочет, чтобы мы одним народом были.
– Что мне делать, отец святой?
– Живи, молись Богу. Взгляни на свет Божий и возрадуйся! Отгони печали.
Великий князь едет в Новгород
Великий князь Ярослав поехал в Новгород только в начале лета, когда дороги подсохли. Всю зиму он провёл во Владимире.
Когда великий князь въехал в Новгородские земли, то во всех городах ему преподносились дары. Так называли хитроумные новгородцы плату за покровительство и княжение в их славном граде.
Ярослав ехал в Новгород не один. С ним ехал Юрий Андреевич Суздальский, его племянник.
На подъезде к Новгороду к княжеской процессии прискакал гонец со срочными вестями.
– Великий князь! – быстро спрыгнув с разгорячённого коня и опустившись на одно колено, начал гонец, – в Новгород прибыло три сотни литовцев с семьями и детьми. Просили принять их. Их приняли, а теперь новгородцы собрались на вече и решили казнить их, видя в них литовских соглядатаев. Но на самом деле это для того, чтобы великий князь литовский Войшелк обратил гнев свой на Русь и развязал войну. Сейчас литовцы – изгнанники, а завтра будут мучениками.
– Где сейчас литовцы?
– Под защитой архиепископа. Но если не поспешишь, то быть беде.
– Юрий, поскакали в Новгород.
Сказав это, Ярослав пустил своего коня галопом. Племянник Юрий с десятком воинов последовали за ним.
Сложно сказать, стоило ли так спешить. Если новгородцы решили бы перебить, то архиерей вряд ли их удержал бы. Получалось, что люд города Рюрика позволил церковному иерарху взять их под защиту до прибытия великого князя. Однако то, что великий князь вместе с племянником галопом помчался в город, давало новгородцам возможность гордиться своим статусом. Статусом города, которому князья служат, а не которым владеют.
Ярослав и Юрий вместе с десятком ратников промчались по улицам города Рюрика, следуя прямиком к палатам архиерея. На Софийской стороне собралось много людей, желающих вершить расправу над иноземцами. Там он и встретил посадника Михаила Фёдоровича, его брата Юрия Фёдоровича и тысяцкого Кондрата. Они и послали к нему гонца.
Ярослав лично посадника не знал, но, увидев, сразу всё понял. Этот случай с литовцами был очень показателен и явно подстроен хитрыми боярами. Получалось, что весь люд новгородский видел, как князь примчался сюда, чтобы не допустить беспредела, а они его слушаются.
– Православные! – обратился сразу ко всем Ярослав. – Эти люди пришли к нам, спасаясь от кровопролитной бойни, произошедшей в их домах. Они пришли не с мечами в руках, а с семьями и детьми. Имеем ли мы право прогнать их? На то воля народа! Но побить их мы не имеем никаких прав.
– Верно князь глаголет! Пусть живут!
– Только не в Новгороде!
– Православные! – на сей раз заговорил архиепископ Далмат.
Народ тут же замолчал. Простые люди любили своего архиерея, богатые и именитые уважали. Его никто не боялся, но все слушали.
– Православные, – продолжал Далмат. – Город Новгород всегда принимал изгнанников. Принял Новгород и Рюрика, и Владимира Святого, когда тот бежал от Ярополка из Киева. Эти люди пришли сюда искать защиты. Пусть те из них, кто веры иной, уходят. Или пусть принимают веру нашу, тогда пусть живут среди нас.
Архиепископ подождал, когда люди утихнут, и взглянул на великого князя. Тот слез с коня, подошёл к пастырю и опустился перед ним на колени. Архиепископ Далмат благословил его, а затем и Юрия.
– Православные! Вот и князь наш прибыл!
Сказав это, архиепископ повернулся к народу и благословил его. Люди снимали шапки и крестились.
– Те, кто нашей веры, пусть остаются, покупают себе хозяйства и пусть живут, – степенно высказался посадник Михаил Фёдорович.
Затем Михаил Фёдорович и великий князь Ярослав Ярославович встретились глазами. Каждый пытался понять, что за человек перед ним находится.
Эти два человека видели родственность своих душ. Каждый из них давал особую оценку происходящему. Политическую.
Ярослава Ярославовича этому учили и заставляли это впитывать вместе с материнским молоком. Михаил Фёдорович родился таким. Он всегда видел в вече не голос народа, а шёпот бояр. В войнах – не славу, а наживу и интересы. И князь, и посадник были людьми храбрыми и любили своё Отечество, только Михаил под этим словом понимал Новгород, а Ярослав – Владимиро-Суздальскую Русь. Выходило, что Отечество у них было разное.
– Михаил Фёдорович, приглашаю тебя разделить со мной трапезу.
Приглашение было формальным. Скорее наоборот, посадник угощал князя, которого сам и посадил на Новгородский стол.
Трапеза, которую разделил великий князь с посадником и архиепископом, прошла в Городище. Это было место за городом, где жили князья, когда правили Новгородом.
Встреча Ксении и великого князя Ярослава Ярославовича
В доме боярина Юрия Фёдоровича готовились к встрече очень важного гостя. Никогда такого не было, чтобы сам великий князь пришёл к нему в терем. Да, Юрий Фёдорович был братом посадника и далеко не последним в Новгороде, но подобной чести не удостаивался ещё никто.
Посадник Михаил Фёдорович и брат его Юрий очень нервничали, ожидая князя. Новгородский люд собирался у его терема, ожидая милостыни, которую будет раздавать великий князь, когда приедет за невестой. Оба брата понимали, что сейчас их честь и достоинство в руках великого князя. Что, если он попросту не приедет? Какой позор это навлечёт на их род! На смех поднимать будут.
– Думаешь, соблюдёт договор великий князь? – спросил Юрий у Михаила.
– Думаю, что да. Если ему нужен Новгород, то ему нужны мы. Без нас ему тут не усидеть, а дары и чёрный бор от нас ему очень нужны.
Черным бором называлась дань татарам, которую Новгород платил великому князю, а тот передавал её великому царю и хану.
Пролетело несколько часов. Народу вокруг терема собралось очень много. Все ждали великого князя.
Юрий Фёдорович вошёл в комнату, где в прекрасном наряде в окружении матери и сестёр сидела Ксения.
– А ну-ка выйдите все!
Все тут же встали и покинули комнату, кроме, разумеется, Ксении.
– Боишься, Ксюха?
– Боюсь, батюшка!
– Держи себя достойно. Ты не холопка какая, а дочь боярина. Наши предки хоть и не от Рюрика ведут род свой, но знаешь, сколько из рода нашего посадников вышло? А знаешь ли ты, что посадник в Новгороде не меньше князя значит?
– Знаю, батюшка!
– Помни, что род наш не грязный, нет в нем ни холопов, ни закупов. Мы люди свободные и достойные. Предки твои не раз живот за отчину свою отдавали.
Однако Юрий Фёдорович видел, что дочь его все равно всегда будет считать себя по сравнению с Рюриковичами худородной. Что и говорить, ведь так оно на самом деле и было. Они всего лишь бояре новгородские, которые даже не как бояре других городов, вышли из славных витязей, а вышли из простых людей, торговых и промысловых. Собирали свою силу по крупицам, а не получали в дар от князей.
Дверь в комнату, где находились Юрий Фёдорович и Ксения, приоткрыли и негромко сказали:
