Читаем без скачивания Осиновый невидимка - Николай Сладков

Темнота влечет и пугает нас с детства. Совсем еще маленькими мы уже догадываемся, что живем в двух мирах - в мире света и тьмы. Видимый и слышимый белый день и затаенная непроглядная ночь. Придет время - и нам страстно захочется узнать, что скрывается в темноте. Мы даем себе зарок не спать и посреди ночи опасливо выглядываем из-под одеяла. Все то и не то, все так и не так! Тишина, вещи перешептываются и переглядываются между собой. Ах, как страшно и... интересно. Первая в жизни тайна...

Две земли: земля дневная и земля ночная. И можно по ним путешествовать, как по разным материкам. На ночном материке совсем другие обитатели, другие события, другие там раскрываются цветы и иные порхают бабочки. Слышатся незнакомые ночные голоса, плывут незнакомые запахи. Все другое: небо не голубое, облака не белые, трава и листья не зеленые. И даже прозрачная вода родной речушки становится вдруг черной и таинственной. И отражается в ней не солнце, а луна. Два мира: солнечный мир и мир лунный. Мир шума и мир тишины.

Я открывал для себя ночь, как страну, по которой не ступала моя нога. Вот куда завели летяги!

Мир тишины...

Обманчива тишина ночи. Не безмолвен ночной лес. И если даже кажется, что вокруг космическая тишина, то это ведь только для твоего слабого человеческого уха. Взгляни на собаку: то и дело поворачивает она голову и шевелит ушами. А есть уши еще чувствительней! Для тех, кто слышит звуки с частотой колебаний более 15 000 в секунду, - для того вообще не бывает ночной тишины: для него ночь, может быть, кричит, вопит и орет! Ночь ворчит, рычит и ревет. А мы, тугие на ухо, как глухие тетери среди всех этих воплей и рева. Мы словно уши заткнули, мы блаженно улыбаемся: какая вокруг тишина...

Так же равнодушно проходим мы мимо слабых запахов, от которых у собаки в носу свербит! Для нас все это "избыточная информация", она бы только отвлекала нас от насущных дел. Раньше она была нам жизненно не нужна, и чувства наши не научились ее улавливать. Но мы давно уже не дикари, и теперь нет для нас избыточной информации: нам все нужно, нам все подавай. Разве не интересно услышать ночь ухом собаки, увидеть ее глазом совы или учуять носом лисицы?

"Совы и белки-летяги не видят красного цвета. При освещении их темно-красной лампой они ведут себя так же, как в полной темноте". Вроде фотографической пластинки: при красном свете не засвечиваются! А мы "засвечиваемся", мы видим! Незримые, но ощутимые перегородки расставлены природой между живыми существами, у каждого из них свои возможности, свой мир, так же не похожий на мир соседа, как и сами они не похожи друг на друга. Но как заманчиво проникнуть в этот неведомый, не похожий на твой мир!

Мир темноты...

Так ли уж непроглядна ночь? Даже для наших слабых глаз в лесу при луне неплохо видно. А белая ночь!

Пришел июнь и оставил от ночи один темный час. Вот она, пора белых ночей! Птичка-зарянка поет на еловой пике: одним глазком провожает зарю вечернюю, другим встречает зарю утреннюю. Все тайное стало явным, невидимое - видимым. Видно, как спят, смежив лепестки, цветы дневные. Как просыпаются в темной чаще ночные цветы, как испуганно приоткрывают они лепестки-ресницы и зачарованно поворачивают головки за плывущей луной.

Видно, как слетаются ночные бабочки-бражники к ночной красавице любке: только ночью открываются ее цветы и пахнут только ночью.

Ночной ежик семенит по тропинке. Ночная летучая мышь вихляет над головой. Ночная кукушка годы считает. Козодой, расширив сумеречные глаза, урчит заунывно и долго.

Туман повис над рекой; сонно чмокают в воде мокрыми губами ленивые рыбы. Тростники вглядываются в воду, но не дрогнет даже их отражение.

Все призрачно и невесомо: видно и не видно, слышно и не слышно. Деревья стоят по пояс в тумане, затая дыхание. И даже падающая хвоинка нарушает эту чуткую тишину.

Звезды тускнеют, не успев разгореться. А заря разгорается, не успев потускнеть. И снова зарянки славят зарю.

Ночь не глуха и не черна. Ночь, как и день, полна жизни, полна событий.

...В ночное окно постучали. Я поднял глаза: на черном стекле, с той стороны, билась большая ночная бабочка. Она прилетела из ночного леса на огонек и билась в стекло так отчаянно, словно за ней гнались. Я хотел открыть окно и впустить бабочку, но вспомнил про комаров и передумал.

Только взялся за дело - по стеклу опять зацарапали. Кот! Глазищи дикие, усы торчком - бабочку лапой ловит. Прижал пятерней, нос под лапу подсунул, усами зашевелил - съел.

- Брысь! - крикнул я. Кот не ушел. Он знал, что на свет прилетят еще бабочки. Я вышел на крыльцо. Свет из моего окна похож на луч прожектора. И в этом луче, как пылинки на солнце, толкутся ночные насекомые: жуки, бабочки, комары. Там, где свет из окна совсем слабый, мелькают быстрые тени. Слышится хруст, и падают сверху, сверкая, бабочкины крылья. Или сыплются, как шелуха подсолнухов, надкрылья жуков. Летучие мыши разбойничают!

Долго я следил за ночной охотой. Метнулся кто-то и на летучую мышь. Сцапал и крикнул: "Ку-вит, ку-вит!"

Ну и дела: коты на бабочек охотятся, сычи на летучих мышей!

А из черного ночного леса еще слышны незнакомые голоса - и там есть охотники. Да, может, такие, что... лучше уйти.

И я ушел, но не домой, а в лес!

Постепенно ночь становилась для меня такой же привычной, как и белый день. И многих ночных обитателей я встречал уже, как добрых и старых знакомых. Но тех, ради которых я все это затеял - летяг, я так и не встретил! Ни разу не пролетел над головой ни ковер-самолет, ни хотя бы ведьма на помеле. Ни разу не блеснули в свете моего фонаря глаза, похожие на черничные ягоды. Летяги снова стали невидимками...

Теперь-то я знаю, почему летяг так редко встречают в лесу. Ничто тебе не помогает ее увидеть. Крикливых птиц мы находим по голосам: журавлей, косачей за два километра слыхать. Другие птицы сами на глаза лезут, садятся на выступающие вершины деревьев или в небе парят. Летяга на глаза лезть не любит и голос не подает. И неприметливая окраска скрывает ее - не то, что ярких птиц - сорок или снегирей.

О жизни многих зверьков мы узнаем по следам. Можно никогда не встречать в лесу лисиц, зайцев, волков и все равно твердо знать, что они живут в лесу, раз встречаются их следы.

Правда, это совсем не значит, что если следов нет, то нет и зверя. В каждом лесу живут летучие мыши, а кто когда-нибудь видел их следы? Или следы летяги?

Летяги почти не оставляют следов ни на земле, ни на снегу. А если когда и оставят, то попробуй на них наткнись: два-три прыжка - и конец! Да и прыжки эти легко спутать с беличьими.

Многих зверей мы встречаем случайно: ходим мы, ходят они, и где-то наши пути вдруг пересекутся. С летягой и такого не может быть: ведь мы, люди, ходим по лесу днем, а летяги - ночью. И ходим мы по земле, а летяги - в вершинах деревьев. Даже если начнем нарочно искать, выстукивать дуплистые деревья, то и тогда выпугнем кого угодно - сову, белку, соню, - но не летягу. Хоть палку о дерево сломай, а она и носа не высунет!

Когда летяги ходят по лесу, все нормальные люди спят. Но даже если вы ненормальный (вроде меня), то и тогда шансов на встречу мало. Не станете же вы искать летягу в непроглядную осеннюю или зимнюю ночь: в такую ночь не то что летягу - и лося рядом не разглядишь. А летом у нас от захода и до восхода каких-нибудь шесть часов, а темных, когда ходит летяга, всего-то три-четыре. Попробуй-ка, выследи ее за четыре часа тихую, незаметную - в непроглядной гущине вершин. Да и выскакивает она из дупла не каждую ночь: в ливень не выходит, в буран не выходит.

Неслышимка и невидимка. Редко кто ее встречал, мало что о ней известно. Но потому-то так хочется встретить, увидеть и все разузнать! И о летяге и о лесных ночах.

Сколько зим, сколько лет... Сколько записей весенних и летних, дневных и ночных, ранних и поздних, давних и нынешних. Про лес и его обитателей.

ВЧЕРАШНИЙ СНЕГ

Кому нужен вчерашний снег? Да тому, кому нужен вчерашний день: только по вчерашнему снегу можно вернуться в прошлое. И как бы заново его прожить. Я так и сделал, пойдя по старому следу рыси в ее вчерашний день.

...Перед рассветом рысь вышла из мрачного ельника на лунное моховое болото. Плыла серым облачком между корявых сосенок, неслышно ступая широкими лапами. Напряжены уши с кисточками, топорщатся у губ изогнутые усы, в черных глазах зигзаги луны.

Наискосок, шурхая снегом, прокатил заяц. Рысь кинулась за ним жадными стремительными прыжками, но опоздала. Помедлив, серое облачко плавно поплыло дальше, оставляя за собой многоточие круглых следов.

На поляне рысь свернула к лункам тетеревов, но лунки были выстуженными, позавчерашними. Учуяла у ручья спящих под снегом рябчиков, но рябчики и сквозь сон услышали ее тихие крадущиеся шаги по крыше своей снежной спальни и выпорхнули в пролом, как в чердачное оконце.

Только в слепом предрассветном свете удалось рыси сцапать белку, зачем-то спустившуюся на снег. Тут было натоптано и накручено - снеговая толока. Съела целиком белку, оставив пушистый хвостик.