– О, это было замечательно, – сказала она. – Гораздо веселее, чем на ассамблеях в Бате. Там-то в моде совсем старинные танцы, и музыка играет медленнее. Спасибо вам, лорд Фрэнсис, вы так добры.
– Это я благодарю вас, – ответил он и, взяв ее под руку, повел к герцогине. – Это честь для меня, мисс Даунс.
– Можно мне кое о чем спросить вас? – Она подняла на него глаза. Они были темно-серого цвета, и неудивительно, что сначала показались ему совсем черными. – Как ваше имя? Признаюсь, я прослушала ваше полное имя, когда герцог представлял вас. Я просто была совершенно выбита из колеи тем, что споткнулась о собственную ногу и чуть было не опозорилась на все лондонское общество. Спасибо, что поддержали меня. Я часто в мыслях витаю где-то далеко, когда говорят что-то важное. Моего отца это всегда выводит из себя. А моя гувернантка была просто в отчаянии.
– Неллер, – ответил он, борясь с желанием расхохотаться. – Это имя носят все герцоги Фейрхурсты. А титул унаследовал мой старший брат.
– О! – Кора открыла от удивления рот. – Вы – брат настоящего герцога? Как хорошо, что я не знала этого, когда танцевала с вами. – Она засмеялась.
«Эта веселость, отличающая ее от наших леди, кажется, заразительна, – подумал лорд Фрэнсис. Он уже был готов свернуть шею любому, кто покусится на честь мисс Даунс в оставшиеся до конца сезона недели. – Может быть, мне стоит взять ее под свое покровительство, – решил он неожиданно для себя. – Бриджуотер будет просто счастлив освободиться от нее, и герцогине это доставит удовольствие. Мне же все равно нужно убить как-нибудь оставшееся время. Хватит слоняться как тень, изнывая от сердечной боли из-за женщины, которая давно в Йоркшире со своим молодым супругом, с коим и собирается прожить в любви и согласии до конца своих дней».
Заботы о Коре Даунс развлекут его. И, вероятно, он сумеет уберечь ее от серьезной опасности. В то же время его покровительство может привлечь к ней серьезных женихов. Интересно, справится ли он с ролью свахи за несколько оставшихся до конца сезона недель. Это будет совсем новая роль для него, такое не виделось ему даже в самых абсурдных снах. Эта роль больше пристала женщине – к примеру, его старшая сестра обожала сватать. Ему самому она вот уже столько лет пытается кого-нибудь присмотреть, так что о ее терпении и уверенности в своих силах начали слагать легенды.
Это будет весьма забавно, если что-нибудь в целом мире еще сможет его позабавить.
Он вернулся с Корой к тому месту, где стояли герцогиня и леди Джейн, – леди Элизабет прогуливалась неподалеку об руку со своей будущей свояченицей, – наблюдая за Коршэмом, который остановился рядом с ними, бросая на них выразительные взгляды и нетерпеливо покашливая, явно желая, чтобы его представили мисс Коре. Лорд Фрэнсис удовлетворенно наблюдал, как ее пригласили на кадриль, в то время как ее светлость и Бриджуотер продолжали собирать силы для «отлова» перспективных кавалеров для дочери купца.
«Коршэм, – удовлетворенно подумал лорд Фрэнсис, – имеет значительную собственность и десять тысяч годового дохода. Его мать была дочерью торговца мануфактурой, а отец – „вторым сыном второго сына“. По счастью, у него была могущественная тетушка, которая любила его до безумия и оставила ему все после смерти. Как раз то, что нужно мисс Коре Даунс».
– Благодарю вас, дружище, – сказал его светлость лорду Фрэнсису. – Я ваш должник. А она не так уж вульгарно выглядит, вы согласны? Скорее простовата. Но с помощью моей матери она, надеюсь, пообтешется. И оставит привычку спотыкаться на ровном месте, – поморщился он.
Лорд Фрэнсис рассмеялся. И собственный смех показался ему странным – он забыл, когда смеялся в последний раз.
Глава 3
Герцогиня Бриджуотер была очень довольна, Конечно, в первую очередь своими дочерьми, Элизабет и Джейн. Элизабет сразу же и безусловно принята, в блестящий круг своих будущих родственников, а к Джейн тут же слетелись ее прошлогодние поклонники, к которым стараниями ее брата добавилось несколько новых.
Но больше всего ее светлость была довольна тем, как идут дела у Коры. Несмотря на то что она в первую же минуту споткнулась перед самым носом у великолепного лорда Фрэнсиса Неллера, а во время третьего, тоже «.энергичного» сельского танца из ее прически выпал один из тяжелых локонов; несмотря на то что в конце того же танца она наступила на собственный подол и едва не оторвала кайму от платья – несмотря на эти незначительные промахи, которые, однако, не скрылись от глаз ее светлости, она вела себя вполне безупречно. И до самого ужина ее приглашали, и она танцевала все танцы, за исключением вальса, который ей не позволили танцевать бдительные наставницы из пожилых леди. Коре это показалось абсурдным, но когда она рассказала об этом ее светлости, та надменно поджала губы, и по ее лицу пробежало нечто, отдаленно напоминающее недовольство.
Похоже, Кору приняли очень хорошо.
Герцогиня не считала это своей заслугой. Леди, которые болтали с ней, были подругами как ее светлости, так и ее дочерей. Джентльменов, которые танцевали с Корой, представили ей и его светлость, и лорд Фрэнсис Неллер. Все они, в той или иной мере, делали ей одолжение – так по крайней мере казалось герцогине, и она чувствовала себя им обязанной.
Надо признать, что удивительная история спасения Корой ее внука, буквально носившаяся в воздухе, тоже сделала свое дело. В ней Кора выглядела настоящей героиней. Она спасла жизнь сына лорда Джорджа Монро – он был вторым по очереди, могущим унаследовать титул Бриджуотеров, – и рисковала при этом жизнью. Его светлость был весьма ей обязан. Все уже слышали эту историю и смотрели на Кору даже с некоторым благоговением.
Ее же это только смущало. Именно от смущения она посмеивалась над собой и своей глупостью, рассказывая, как с криком прыгнула в реку, полностью одетая. Кора не считала, что была героиней, – просто бесшабашной девчонкой, как сказал Эдгар, вылавливая из реки то, что осталось от ее шляпки. На следующее утро он повез ее в город и купил новую шляпку – это было еще до того, как ею решила заняться герцогиня и подыскать ей мужа среди своего круга в благодарность за ее геройство.
Да, вечер, очевидно, удался. Так сказала ее светлость, да и сама Кора чувствовала это. Но больше всего «успех» Коры чувствовали ее ноги. Она не рискнула ни на минуту снять туфли, чтобы дать ногам отдохнуть или хотя бы посмотреть, живы ли ее бедные пальчики. Она и без того знала, как им плохо. Кора очень удивилась бы, если бы хоть на одном из них не оказалось мозоли. Ей даже чудилось, что у нее не десять мозолей на десяти пальцах, а, может быть, сто или двести. За ужином она уже с трудом могла улыбаться и разговаривать с мистером Пэндри и другими соседями по столу: леди без конца расспрашивали ее о маленьком Генри и о том, как он вел себя во время этого «сурового испытания». Коре было очень трудно оставаться общительной собеседницей, когда все ее настоящие десять пальцев плюс те, которые болели только в ее воображении, взывали о помощи.
