— Именно. И учтите, Нестеров, стрельба на выбивание серий входит в программу соревнований. Причем как из пистолетов-пулеметов, так и из пулеметов. Так что, отрабатывайте вкладку, не ленитесь. У нас конечно предусмотрены поощрения для членов команды. Но есть и спрос. Учитывайте это.
— Есть учитывать, товарищ подполковник.
— Заряжайте и стреляйте, — кивнув на вскрытый цинк, приказал Дерягин.
— Разрешите вопрос, товарищ подполковник.
— По теме или как?
— По оружию, — уклончиво подтвердил Виктор.
— Ну спрашивайте.
— Я вот все понять не могу. Умения улучшают только нашу базу. Если я посредственный стрелок, то они окажут на меня благотворное влияние, и как результат я стану более собран, буду лучше чувствовать оружие, его особенности. Но это не повлияет на характеристики самого оружия. Только на меня.
— Все правильно.
— А как же тогда тот же «Камуфляж». Он ведь по сути оказывает влияние на моего противника, фактически отводя ему взгляд. «Аптечка» и вовсе воздействует напрямую не только излечивая раны, но и возвращая к жизни. Конечно при определенных условиях, но все же.
— Хотите спросить, нет ли Умений или артефактов способных повлиять на характеристики самого оружия?
— Так точно.
— Насчет артефактов не скажу. Ни о чем подобном не слышал. Только разговоры на уровне — а было бы неплохо. А вот что касается Умений, то есть такое. Тоже из разряда воинских, «Снайпер». Первая ступень уменьшает разброс на один процент. Вторая на два, третья на четыре и четвертая на восемь. Звучит конечно не очень, но на деле куда как серьезное подспорье. А главное, распространяется на все огнестрельное оружие. Будь это хоть древний мушкет.
— И как можно получить такое Умение? — тут же сделал стойку Виктор.
— Проще простого. Поднять на четвертую ступень «Винтовку», «Стрелка», «Маскировку», «Камуфляж», «Наблюдательность», «Топографа», «Метеоролога».
— Это получается почти два миллиона опыта, — не сдержал своего удивления Виктор.
— С учетом того, что для получения и роста некоторых Умений нужно выполнить определенные условия, гораздо больше. Но с другой стороны, обладатель «Снайпера» сам по себе получается ходячим артефактом.
— А на пушки это не распространяется? — с нескрываемой надеждой поинтересовался он.
— Вопрос достойный танкиста и артиллериста, — улыбнулся подполковник. — При наличии четвертой ступени «Снайпера», «Пушка», «Командира танка», «Наводчика» и «Заряжающего», открывается доступ к Умению «Канонир». Надбавки те же самые, что и у «Снайпера». Что приуныли, Нестеров?
— Да как-то оно… — не нашелся с ответом Виктор.
С одной стороны вроде как изменения и возможны. Но с другой… Это сколько же нужно опыта, чтобы разброс снаряда уменьшился всего лишь на восемь процентов!..
Впрочем… Виктор завис на пару минут, мысленно производя подсчеты. А почему собственно говоря он с таким пренебрежением-то? Сорокасемимиллиметровка на тысячу метров дает среднее рассеивание радиусом восемьсот миллиметров. Минус восемь процентов, составит уже семьсот тридцать шесть. Так что, не так уж и мало. А если взять артиллерию, так там эллипс рассеивания уменьшится еще больше. Однозначно есть смысл вкладываться в это дело со всем тщанием!
Жаль только, это пока лишь дальние перспективы. Ну или выкупить опыт. Если его доходы останутся на прежнем уровне, то через год в его распоряжении будет порядка двух с половиной тысяч рублей. На которые можно приобрести сто двадцать пять тысяч опыта. То есть, к моменту выпуска он выкупит полмиллиона. Всего лишь! Конечно за три года он что-то заработает. А с его данными получается не так чтобы и мало. Но…
Помимо Умений ведь нужно же еще вкладываться и в Харизму. До минимальных значений для комвзвода ему осталось четыре очка надбавок. Но кто сказал, что он сможет опять что-то изобрести. От него это вообще не зависит. То фонтанирует идеями, а то вообще ничего. Ноль. Так что делать ставку на это в корне неправильно.
Да что же все так сложно-то!
Глава 4. Для чего нужны друзья
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Роман, не мечи так, словно с голодного края, — сделала замечание Анна Федоровна.
— Так и есть, мам. Месяц полигона на подножном корме.
Виктор только усмехнулся на эти слова. Врет как дышит, а дышит часто. То, что жили в палатках, это факт. И с удобствами было не очень. Но несмотря на полевые условия, сухим пайком их не пичкали. Кухня была хорошая. Пусть и без особых разносолов, зато вкусно, сытно и ни единого случая дизентерии. Наоборот, вернулись в училище может и не отъевшимися, но явно подобравшимися, обветренными, загорелыми и заматеревшими.
Анна Федоровна даже руками всплеснула, когда увидела их на пороге. Хотя и непонятно с чего. Старший ведь не так давно отучился. И каким он становился после лагерных сборов она видела прекрасно. Впрочем, мать, она и есть мать. И да. Следом за удивлением в ее взгляде мелькнула и гордость за кровиночку. Взрослеет сын-то. И это радует родительское сердце особо.
Глеб Данилович отложил газету, подошел к сыну, повертел его хмыкнул, хлопнул по плечу, мол, хорош. Потом поприветствовал Виктора. И поинтересовался у супруги, сколько ему еще терпеть с ужином, ибо оболтусы-то вот они, явились не запылились.
Виктор, в отличии от Романа, старался есть не торопясь, отдавая должное кулинарным способностям Анны Федоровны, которая по случаю возвращения сына сама встала к плите…
— Как у вас дела? Военную реформу успели на себе ощутить? — когда перешли к десерту, поинтересовался глава семьи.
— Мы, нет, — пожал плечами Роман. — А вот те кто после летнего отпуска хотел написать рапорт на отчисление, прочувствовали изменения на своей шкуре, — не удержавшись от смешка, закончил он.
— Вообще-то, начальники училищ должны были получить особые распоряжения относительно репрессивных мер, — с сомнением произнес Аршинов старший.
Полковник. Командир полка. И что с того, что стрелкового. Реформа-то коснулась всех родов войск, без исключения. Конечно со своими особенностями и отличиями, как оно было всегда. Но это уже частности. Ну и сын, обучающийся в военном училище. Поэтому ничего удивительного в информированности Аршинова.
— Ага. Только об этом наверное забыли сказать командирам рот и взводов, — хмыкнул Роман.
— Не передергивай, — возразил Виктор. — Никто к написавшим рапорта предвзято не относится. С каждым отдельно переговорили командиры. И заместитель начальника училища по кадрам, провел разъяснительную лекцию. Просто некоторые твердо уверились в своем решении уйти из армии и начали заваливать учебу. Ну, а к ним за это применили некоторые меры мотивации. И коллективной, в том числе.
— Ага. Ну, это нормально. У меня тоже нашлось несколько офицеров которые решили, что у них появился реальный шанс скоренько распрощаться со службой. Правда не поняли, или сделали вид, что не поняли, что это только в дальней перспективе. Реформа-то растянута на пять лет.
— Глеб Данилович, ну вот вы, как командир полка, скажите пожалуйста, какой смысл в подобном подходе?
— А что вас не устраивает, Витя?
— Лично я полагаю, что качество подготовки кадровых офицеров резко снизится.
— И будете в корне неправы, — покачал головой полковник.
— Но те кто учатся из под палки, никогда не сравнятся с теми, кто по настоящему желает связать свою жизнь со службой.
— Э-э-э не-э-эт. Не можешь, научим, не хочешь, заставим, не доходит через голову, дойдет через ноги и руки. Старые добрые принципы на которых все армии мира всегда держались, держатся, и держаться будут. Конечно из под палки выйдут не те офицеры, что учатся с желанием, но все же на голову выше выпускников военных кафедр. С этого года пиджакам все так же присваивается звание прапорщика военного времени, но в случае мобилизации их будут ставить на должность командиров танков. А там уж как получится. Выпускники же военных училищ должны будут отслужить минимум пять лет, после чего могут увольняться со службы.
