— Появление неизвестного объекта зафиксировано станциями слежения в восемь часов тридцать три минуты по московскому времени двадцать второго октября. По докладам Центра Управления Полетами, объект совершил ряд маневров, после чего от него отделились четыре меньших объекта, которые направились к атмосфере Земли. Сейчас они находятся в зоне действия радиолокационных станций системы предупреждения о ракетном нападении и взяты ими на сопровождение. Предварительный расчет траекторий показывает, что они нацелены на Западную Европу и европейскую часть СССР. На радиозапросы ни орбитальный, ни отделившиеся объекты не отвечают, хотя ведут активный поиск при помощи бортовых радиотехнических средств.
— И что же это за объекты? Мне Картер, Джимми который, звонил, допытывался, не наши ли это машины.
— Станции и спутники не наблюдают баллистических ракет противника, поднимающихся из-за горизонта. Поэтому, как ни парадоксально, но наиболее вероятным является версия об инопланетном происхождении объекта. Командование Центрального Управления космических средств РВСН перенацелило несколько спутников для фотосъемки объекта, но данные поступят только через пару часов.
— Братья по разуму? Хорошо, пусть так. Мы готовы?
— Объявлена тревога в Приволжском, Уральском, Московском и Центральном военных округах, а также в группе советских войск в Германии на случай провокации. Население основных промышленных центров направляется в бомбоубежища под видом учений по гражданской обороне. В воздухе находятся перехватчики, самолеты радиолокационного дозора и стратегические бомбардировщики.
— Тоже «на случай провокации»?
— Именно. Также в готовность приведены части ПВО страны и московский район ПВО.
— Ну, что же, молодцы. Передайте приказ — не предпринимать никаких враждебных действий. Оружие применять только в целях самообороны. Не хватало нам еще и с инопланетянами поссориться из-за какого-нибудь не в меру впечатлительного товарища…
Телефонный звонок бесцеремонно прервал речь почти генсека. Телефон без диска, прямая связь со штабом ПВО. Косыгин снял трубку. Некоторое время молча слушал. Когда собеседник закончил, он медленно проговорил:
— Молодцы. Готовьте представления к наградам на летчиков и ракетчиков. Да. И на погибших тоже. — Положив трубку, он произнес: — Это все-таки война: только что пришельцы сбили два наших самолета, попытавшихся сблизиться для опознавания. Оба летчика погибли. Ответным огнем истребители уничтожили одного противника, а ракетчики обстреляли большой корабль. Он, видимо, получил повреждения и совершил вынужденную посадку. Туда направлен сводный отряд танковой дивизии. Противник выпустил еще два корабля, сейчас они направляются к атмосфере. Один к нам, другой — в Западную Европу. Таким образом, всего выпущено шесть малых кораблей.
Секундная пауза, повисшая в кабинете, была почти незаметной. После чего фактический глава второй сверхдержавы Земли продолжил:
— Приказываю: объявить по стране военное положение. Войскам действовать по обстановке, но учитывать необходимость обеспечить максимальную безопасность для населения.
— Применение спецбоеприпасов?
— Я же сказал — по обстановке.
Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти. 22 октября 1977 года. 10 часов 25 минутМайор Логичев Александр Александрович почувствовал мгновенный приступ злости, тут же сменившийся холодной боевой яростью. Только что его лучший друг и напарник по рыбалке капитан Семеновский вместе со своим ведомым, старлеем Ивановым, исчез в белых вспышках разрывов. Неизвестные машины, напомнившие Логичеву иллюстрации к любимым сыном фантастическим книгам, внезапно открыли огонь по приблизившимся с целью опознания самолетам. Александра спасла только реакция, хорошо натренированная во время выполнения интернационального долга в небе Вьетнама. Почуяв неладное, он тут же крикнул ведомому условную команду и, перейдя в боевой разворот, поставил крыло в сверхзвуковое положение, включив форсаж. Как известно, ни один современный истребитель не может сравниться с МиГ-23 по приемистости. Моментально набрав скорость, пара Логичева ушла вверх, сопровождаемая отстающими, постепенно теряющими интенсивность и перестающими различаться лучами, выпускаемыми вражескими, теперь уже вне всяких сомнений, машинами.
Оказавшись выше и впереди начавших разворот самолетов противника, Логичев довернул самолет на доли градуса и мгновенно совместил метку прицела с первым, наиболее опасным из них. Ведомый молчал, повторяя маневры ведущего, но Логичев интуитивно ощущал, что он делает то же самое. На самолете Александра было подвешено две Р-23Р и четыре Р-60М, ведомый имел такое же число ракет, только вместо Р-23Р на нем были ракеты Р-23Т с тепловой головкой самонаведения.
Противники быстро сближались, но цель еще находилась в разрешенной зоне пуска. Два нажатия на гашетку, мгновенный переброс переключателя… В сторону противника, рисуя траекторию полета рваным дымным следом, устремились обе «двадцать третьи». Десяток секунд спустя возле противника вспухли два белоснежно-зоревых облачка разрыва. Никакого видимого эффекта практически прямое попадание ракет, выбросивших «пилы» из металлических стержней, которые должны были повредить самолет в воздухе, не произвело. Похоже, машины противника были сильно бронированы.
Секунды стремительно убегали, в то же время послушно растягиваясь при раздумьях и выполнении очередных действий. Включив рацию на передачу, Александр продиктовал свои наблюдения офицеру наведения, одновременно проверяя захват цели головками «шестидесяток».
Раз уж эти скотины бронированы, то только прямое попадание может помочь. Увы, «эр-шестидесятые», рассчитанные на поражение обычных самолетов, вряд ли смогли бы нанести ощутимый ущерб бронированной цели при одиночном применении. Поэтому Александр выстрелил их все, одним залпом, одновременно резко отвернув в сторону. Он знал, что напарник наверняка повторит его действия. И точно, несколькими секундами позже мимо пронеслись еще четыре ракеты.
Многотонная, неуклюжая, выглядевшая по сравнению с изящной иглой сверхзвукового МиГа как черепаха с крыльями, неизвестная машина пыталась увернуться или сбить в воздухе маленькие, маневрирующие с перегрузкой в двенадцать «же» ракеты. Одна из ракет, в которую попал луч лазера, взорвалась, но три другие нашли свою цель, вонзившись в короткое и толстое крыло машины противника. «Черепаха» начала маневр разворота, когда ее догнал второй ракетный залп — подарок от ведомого Логичева. И две ракеты вошли в сопла ее двигателей.
Взрыва, уничтожившего противника, Логичев не видел, стремительно удаляясь от места боя, к которому с юга приближались на сверхзвуке практически невидимые в стратосфере перехватчики МиГ-25 полка ПВО.
Солнечная система. Планета Земля. СССР. Где-то над Тольятти. 22 октября 1977 года. 10 часов 15 минутШаттл затрясло. Значит, вход в атмосферу начался. Тряска увеличивалась, крепления начали поскрипывать. Через какое-то время тряска стала стихать, потом стала еле заметной. Так, мы уже в атмосфере.
— Здесь Захват-Один, вызываю мостик. — Стиллман плотнее прижал к горлу гарнитуру.
— Мостик на связи, — откликнулся кто-то невидимый через мгновение.
— Что слышно? — Нервы Вэнса, и так не железные, да еще подстегнутые дурацкими предчувствиями, буквально скручивались от ожидания и неизвестности.
— В атмосфере, высота 40 тысяч. — Голос мостика звучал ровно, без тени лишних эмоций.
— Все тихо? — Пустой вопрос подразумевал обострение реакции собеседника.
— Да. А в чем дело? — Нотки раздражения все-таки прорезались в подчеркнуто ровном тоне.
— Предчувствие у меня… очень уж нехорошее. — «И мне совершенно не стыдно в этом признаться», — подумал Стиллман, но вслух сказал, как бы извиняясь: — Сам не знаю. Что-то не так… а что — не понимаю!
— Успокойся! — Собеседник явно нервничал сам, но не мог об этом открыто сказать.
— Ладно. Захват-Один связь закончил.
«Это все нервы, просто нервы… и мнительность вдобавок». — Вэнс ясно понимал, что виной всему не только они. Ощущение натянутого до звона каната нервов оставалось.
До его слуха донесся рев, ощутимый даже через герметизацию кабины, и толчок. Через полминуты — второй. Так, атмосферно-космические истребители вышли, значит, уже тридцать тысяч метров. До касания осталось минут двадцать.
— Мостик. — Голос Стиллмана звучал как-то извиняясь и заискивая одновременно.
— Мостик слушает, — недовольным тоном откликнулись в наушниках.
— Слушай, пожалуйста, дай мне постоянный канал на мостик.
— Опять хочешь поговорить о предчувствиях? — ехидно отозвались на том конце.
