Но он знал, как и все они знали, и как со временем узнал весь мир, что угрожает вторгнуться к ним с севера не благожелательный диктатор, а давний заклятый враг, тиран, несущий им страх, ненависть, извращение, разложение, рабство. Тысячу лет немцы пытались, используя все способы от иммиграции до вторжения, подчинить чехов своей воле. Тысячу лет они не могли добиться этого. Дать им напасть и не оказать сопротивления было нестерпимо.
Инстинктивно Ян Кубиш понимал, что свобода — не просто придуманное слово. Свобода — это зараза, против которой нет прививки. Свободу каждый понимает по-своему, и только он сам может объяснить, что она для него значит.
Когда Ян оставил свою ферму и поступил в Чехословацкую армию, он хорошо знал, что делает. В 1937 году в армии было десять тысяч офицеров и сто пятьдесят тысяч солдат. Это была компактная, полностью механизированная армия, которой так и не пришлось повоевать на своей земле. В 1939 году, когда пришли фашисты, эта армия была демобилизована и распущена. Некоторые части подчинились приказу. Многие группы солдат, чувствуя приближение времени, когда всей остальной Европе неизбежно придется воевать с фашистами до полной победы или погибели, пробирались ночами к границе и переходили ее в поисках какого-нибудь друга, который поможет им снова взять в руки оружие. Другие формировали подпольные группы сопротивления.
Нацисты в первый раз схватили Яна в качестве члена одной из таких групп. Его посадили в тюрьму и заклеймили семью свастиками. Они думали, что такими методами очень просто подавить зарождающийся мятеж в самом начале. Они с успехом добивались этого в своей собственной стране и не видели причин, почему бы такие же методы не принесли им успеха в Чехословакии.
Ян Кубиш был освобожден другими членами их группы сопротивления в короткие часы темной ночи. Они сняли часовых, охранявших тюрьму, пробились в здание и отворили камеры. Спасаясь бегством в темноту, Ян встретил среди своих освободителей родного брата. Они успели только пожать друг другу руки и перекинуться парой слов. Ян должен был немедленно бежать за границу.
— Передай отцу, — сказал он, — что я вернусь.
Он шел ночами по осенним полям. Листья с деревьев уже опали, зато все амбары были полны теплого сена, в котором можно спать. На фермах он встречал людей, понимавших всю горечь спешного путешествия молодого человека к польской границе. Они давали ему еду.
Граница охранялась не очень строго, и в Польше не удивились его прибытию. Они и сами ожидали неприятностей. Большие люди, государственные деятели могли делать любые заявления и подписывать бумаги, но жители Европы от Балтики до Средиземного моря и от Атлантики до Черного моря чувствовали в воздухе запах войны и в душе настраивались на предстоящие долгие и тяжелые испытания. Яна проводили в лагерь беженцев недалеко от Варшавы, там были молодые люди из многих стран. Был там и полк новобранцев Французского иностранного легиона. Дела у них шли неплохо. В этом лагере Ян впервые встретил Йозефа. По профессии Йозеф был слесарем, но работал также на химическом заводе в Жилине, городе у подножия Высоких Татр. Как и Ян, он был в бегах. Он перешел границу перед тем, как его должно было схватить гестапо. Как и у Яна, у него было мало имущества и не было денег. Поскольку узы их дружбы были сразу очевидны, они и объединились. Единственным возможным путем для них было поступление во Французский иностранный легион. В договоре было, по крайней мере, оговорено условие, что в случае начала войны и создания Чехословацкой армии на территории Франции, всем чехам и словакам будет разрешено перейти в нее.
Это было началом длинной цепи приключений, благополучно завершившейся в Англии, где, однако, было положено новое начало следующим приключениям.
Когда в Чехословацкой армии в Англии их спрашивали, готовы ли они выполнить специальное задание, чехословацкие военные руководители знали, что делают. Выбор был правильным. Они понимали, что для совершения убийства недостаточно только патриотизма. Нельзя производить убийц, читая им краткий курс по аппаратуре и методам умерщвления. Надо выбрать такого человека, который выдержит, невзирая на трудности и опасности. Надо выбрать человека, который настолько разъярен, что его ничто не остановит. Надо выбрать человека с семью свастиками, выжженными у него на ягодицах.
Глава 2
Передвигаясь по заснеженной чехословацкой земле в поисках Йозефа, Ян отлично представлял всю опасность ситуации, и что с ними сделают немцы, если поймают. На такое благо, как быстрая смерть, они не могли рассчитывать. Продолжительные мучительные пытки — вот то средство, которое будут применять нацисты, чтобы извлечь до последней крошки информацию из двух таких осведомленных свидетелей. Предвидя такую возможность и понимая, что те секреты, которыми они обладают, могут быть дороже жизни, они запаслись капсулами с ядом: проглотишь маленькую пилюлю и не успеешь досчитать до десяти, как наступит неотвратимая смерть.
Эти капсулы да револьверы — вот и вся их защита. Расслабляться нельзя было нигде. Ни на минуту, будь то во сне или наяву, они не могли чувствовать себя в безопасности, пока находятся в Чехословакии. Помня об этом, Ян спешил, ступая по заснеженной траве, отыскать Йозефа. И очень испугался, когда услышал еще метров за двадцать, как тот ругается и ворчит.
Через минуту он понял причину досады Йозефа. Приземлившись прямо на замерзший обрыв, он сломал или растянул ногу.
Ковыляя между складками парашюта, Йозеф был вне себя от боли и отчаяния.
Случилось самое худшее, что может произойти с парашютистом, — травма при приземлении.
— Ты можешь ступать этой ногой? — быстро спросил Ян. — И вообще сможешь идти?
Йозеф осторожно попробовал. Ян наблюдал за ним с беспокойством. Все, что у него получалось, — это с болью ковылять, сильно прихрамывая. Необходимо было очень быстро найти поблизости какое-нибудь укрытие.
Ян посмотрел вверх. В просветах между тяжелыми тучами, с которых они только что спустились, отчетливо были видны на черном небе яркие звезды. Это были снеговые тучи, и в воздухе пахло снегом. Если снег пойдет после того, как они найдут кров, будет отлично: свежий снег скроет их следы. Пока же они не нашли пристанища, снег увеличивает опасность: они могут заблудиться. В мешке, сброшенном на парашюте, был запас питания на несколько дней, а также большой выбор оружия. Но их первой заботой было укрытие.
Перед вылетом из Англии офицер-инструктор сказал, что их сбросят в районе Пльзени. Им дали адреса трех людей, которые, как считалось, могут помочь, но гарантий никаких нет. Чехословакия была три года отрезана от остального мира. Важные интересы союзников лежали в других местах. Ян и Йозеф были первыми на этой земле, которая с большой вероятностью может оказаться враждебной.
