– Расскажи мне про Зарк, Тинал. Кто-нибудь из вас бывал здесь?
Вор ненадолго погрузился в молчание, а затем пробормотал:
– Я надеялся, что это Зарк. фавн насторожился.
– Рэп, я ошибся. Не сердись на меня, ладно?
– Ты же сам объяснял: там, где пальмы, должны быть и джинны, а джинны живут в Зарке!
– Верно, только не такие пальмы.
Пользуясь глазами и дальновидением, Рэп оглядел деревья с высокими стволами и пышными кронами, пляшущими на фоне неба оловянного оттенка. Пальмы росли вдоль берега, насколько хватало глаз. За пальмами начинались джунгли, густые и непролазные.
– В чем же разница?
– Есть два вида пальм. Эти – кокосовые.
– Ну и что?
– А джинны выращивают финиковые пальмы. Эти деревья так похожи, Рэп, вот я и ошибся в темноте. Беда редко приходит в одиночку.
– Так где же мы?
– Слышишь пение птиц?
Не услышать этот хор было невозможно. Он перекрывал даже шум прибоя. Громкость пения все нарастала, когда новые птицы вплетали свои голоса в симфонию. Один хозяин постоялого двора в Краснегаре держал канарейку, в полях встречались жаворонки. Рэп слышал, как каркают вороны, гогочут гуси и стонут чайки, но птичий хор такого размаха и силы ему даже не снился. Он понравился бы Инос.
– Ты уже слышал его?
– Сагорн слышал, – поправил Тинал. – Однажды, очень давно. По правде говоря, птицы поют повсюду…
– Но не так, как здесь? Так где же мы?
– На Феерии. Так и есть – и звуки совпадают, и запахи… Рэп знал, что Феерией называется остров, с которым связана какая-то тайна.
– Значит, здесь был Андор.
– Андор! – Тинал сплюнул. – Нет, не он, а Сагорн, еще в далекой молодости. Те байки, что тебе рассказывал Андор, принадлежали другим. Не забывай, у нас общая память.
Рэп вспыхнул при воспоминании об Андоре и его лжи.
– Они… то есть мы ничего не можем поделать, – принялся оправдываться Тинал, который каждый раз сникал под хмурым взглядом фавна. – Я хотел сказать… да, он помнит, что Сагорн был здесь, и, когда начинает рассказывать об этом, говорит от своего лица. – Некоторое время он молчал, а затем добавил: – В сущности, это не важно.
Однако подобное объяснение имело смысл. Сагорн посвятил всю жизнь изучению магии, стремился постичь воздействие слов силы. Если Феерия имела репутацию таинственного места, вполне возможно, у Сагорна возникла мысль посетить ее.
– Далеко ли от Феерии до Зарка? Молчание.
– Тинал, – мягко настаивал Рэп, – я не ударю тебя. Я не стану даже кричать. Но мне нужна твоя помощь! Ты знаешь гораздо больше, чем я.
Тинал был польщен.
– Ну хорошо… Феерия находится на западе. Краснегар – на севере. А Зарк – на востоке… нет, пожалуй, на юго-востоке.
Помолчав минуту, он плаксивым голосом добавил:
– Прости, Рэп.
– Ты ни в чем не виноват. Вспомни, у нас ведь не было выбора.
– Но мне следовало знать! Инос ушла туда, где был дневной свет, верно? А здесь по-прежнему темно. Она отправилась на восток, а мы попали на запад.
– Да?
Рэп был всего-навсего невежественным слугой, конюхом. Он задумался, умеет ли Тинал читать и писать, и решил, что этот воришка не так прост, как кажется. Его жалкий скулеж был просто привычкой, присущей людям, занимающимся подобным ремеслом.
– Пандемия очень велика, ясно? – Тинал вздохнул. – Рассвет не везде наступает одновременно. Он приходит в Зарк задолго до того, как добирается до Феерии.
Еще не легче! Значит, задача состоит не только в том, чтобы отыскать Инос и помочь ей. Прежде следовало попасть в Зарк, а затем найти Инос. Так что спешка была вроде бы ни к чему, но Рэп пришел в ярость, обнаружив, что одной этой мысли хватило, чтобы нагнать на него сонливость. Волны накатывались на поблескивающий песок, разбивались и умирали с тихим шорохом – одна за другой… Это зрелище завораживало и навевало сон.
– Зачем же Блестящая Вода унесла меня сюда? – наконец спросил Рэп.
Но коддунья-гоблинка спасала Маленького Цыпленка, а Тинал и Рэп просто оказались рядом.
– Откуда мне знать? – фыркнул Тинал. – Я туп как пробка, Рэп. Всего-навсего карманник. Городской прохвост, уличный воришка… бесполезный там, где нет людей. Хочешь поговорить об умных вещах – я позову Сагорна.
– Ни в коем случае! Сагорну я не верю.
Несмотря на рассветную полутьму, удивление отчетливо читалось на лице Тинала – ничем не примечательном лице импа, молодом, прыщавом, встревоженном и злом, как у крысеныша. Паренек был костляв, как хорек, но разве можно ожидать упитанности даже от удачливого воришки? Рядом с Рэпом он казался таким же тощим и жалким, как сам Рэп по сравнению с коренастым гоблином.
– Сагорну ты можешь доверять! Сам король говорил Инос об этом. Андор – обманщик, Дарад готов разорвать тебя на куски. Но Сагорн благороден.
– Нет! – вскричал Рэп. Недосыпание сделало его вспыльчивым, а этот внезапный упрек мгновенно разбудил в нем гнев. Однако он тут же понизил голос: – Может, король и вправду доверял Сагорну. Они были давними друзьями. Может, Сагорн не станет обманывать Инос – хотя бы из уважения к ее отцу, но со мной церемониться не станет.
На минуту Тинал задумался.
– Да, это уж точно. Прости, Рэп, я не подумал. Я глупец.
Когда Сагорн пребывал в Краснегаре, ухаживая за умирающим королем, Андор тоже появлялся там – в свою очередь. Андор искал дружбы с Рэпом, льнул к нему, надеясь выманить слово силы. Должно быть, Сагорн знал, что делает Андор, однако так и не отозвал его обратно.
– И потом, – произнес Рэп, – у тебя должны быть воспоминания Сагорна, верно? Ты знаешь то же, что и он.
– Ошибаешься, – мрачно возразил Тинал. – Он умнее меня, гораздо умнее. Он знает больше.
– Не понимаю почему.
Узкие плечи недоуменно поднялись и опустились.
– Видишь ли, я могу припомнить все годы, которые он проторчал в библиотеках. Но сами книги я не помню так, как он. Для меня они лишены смысла. Возьми, к примеру, Джалона: когда я слышу, как насвистывают или поют, я не запоминаю мелодию, как и ты. А Джалон помнит и в следующий раз, появившись, может ее спеть. Более того – стоит ему кое-что подправить, и из простой песенки получается чудесная баллада. Каждый из нас наделен своим даром. Как сказала кодунья, мы умело подобраны – вор, певец, ученый, любовник и боец. Так что в моем лице ты получил общую подливку и несколько мелких кусочков снеди.
– Сагорн говорил, что ты вожак. Тинал надул губы, а затем на его лице появилось виноватое выражение.
– Когда это было! Он имел в виду, что это я навлек на всех нас беду: мне пришло в голову вломиться в дом Ораринсагу. Так или иначе, это случилось много лет назад, когда все мы были детьми. Я и теперь не вырос. – И он отвернулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
