Азак деловито вложил ятаган в ножны, словно окаменелые дамы, влетающие в комнаты через окна, вызывали в Араккаране не больше удивления, чем еже утренние омовения.
Прежде чем кто-нибудь успел заговорить, нити завесы снова задрожали, возвещая появление султанши Раши. За ее спиной вспыхнул свет, кромешная тьма уже не царила позади завесы. Раша явилась в облике зрелой женщины, властной матроны лет сорока – не блещущей красотой, но по-своему притягательной. В покоях Иниссо ее внешность менялась: Раша становилась то юной, то старой, то безобразной, то прекрасной, и вместе с внешностью менялся вид ее струящихся белых одежд – они казались то сшитыми из грубого холста, то из шелка, расшитого жемчугом и драгоценными камнями. Теперь ее одежда выглядела богато, но не вызывающе. Впрочем, пальцы Раши по-прежнему унизывали многочисленные кольца.
Она резко остановилась и нахмурилась, взглянув на Азака.
– А ты что здесь делаешь, Красавчик?
Раша говорила с Азаком таким тоном, каким Инос обратилась бы к норовистой лошади.
Азак усмехнулся, обнажив крупные, ровные и ослепительно белые зубы.
– Ты сама вызвала меня. – Очевидно, они ненавидели друг друга.
Раша рассмеялась.
– Верно, верно! Совсем забыла. Я в дурном расположении духа и хочу развлечься. – Она повернулась к Инос. – Ты уже познакомилась с принцем Азаком, милочка?
– Разве он не султан?
– Ни в коем случае! Не верь ему – он известный лжец.
За подобное замечание Раша заработала бы пощечину от любого джотунна, даже если для него этот поступок был бы равносилен самоубийству. Азак сдержался. Губы его побледнели, шея напряглась, однако он сумел обуздать свою ярость.
Раша была явно довольна собой.
– Все мужчины – обманщики, милочка, – подчеркнуто медовым голоском произнесла она, – что бы они тебе ни говорили, хотят они одного – и как можно больше. Не называй его султаном здесь, во дворце, – я намерена решительно пресекать подобный вздор. Такое нарушение правил допустимо лишь в этой комнате, но больше нигде. А теперь пойдем. Живее, милочка. – И она двинулась вперед широкими шагами, словно марширующий легионер. Просторные одежды развевались за ее спиной. Проходя мимо Азака, Раша потянулась и дернула его за бороду. Азак отпрянул с подавленным восклицанием.
– Подождите! – воскликнула Инос, но колдунья продолжала идти вперед, лавируя между мебелью. Инос бросилась следом, натыкаясь на диваны, бронзовые урны и фарфоровые статуэтки. – А как же Рэп? А доктор Сагорн? И гоблин?
Она настигла Рашу у круглой балюстрады в середине комнаты. Здесь широкая винтовая лестница спускалась на нижний этаж – вот почему нигде в комнате не было дверей.
– При чем тут они? – спросила колдунья не оглядываясь.
– Вы просто оставили их там? Бросили на растерзание импам?
Султанша обошла балюстраду и задержалась на первой ступеньке, где дорогу отчасти заслоняла статуя черной пантеры в натуральную величину, застывшей в угрожающей позе – она словно готовилась броситься на непрошеного гостя.
– Это Когтистая Лапа, – рассеянно пробормотала султанша, пристально изучая громадный мерцающий купол над головой. А может, она к чему-то прислушивалась. Тонкая улыбка, играющая у нее на губах, выдавала удовлетворение. Помедлив, султанша зашагала вниз по лестнице, мимоходом погладив базальтовую шею пантеры. – Разве она не великолепна? Пожалуй, я поставлю ее с одной стороны лестницы, а пса – с другой.
Догнав Рашу, Инос спросила:
– Она живая?
– Когда это угодно мне – да. К счастью, я предупредила ее, что сюда идет Туша.
Инос пришла в полное замешательство.
– Кто?
– Азак, – пояснила колдунья. – Для него я выдумала уйму прозвищ, но только от этого его по-настоящему воротит. Впрочем, кличка ему идет: его бицепсы – словно горбы верблюда. Когда-нибудь я заставлю его показаться тебе.
На полпути вниз она вдруг замедлила шаги, словно спешить уже не было необходимости. Азак мягко ступал вслед за Инос в своих туфлях из телячьей кожи. Тетушка Кэйд только что прошла мимо пантеры.
– Но как же Рэп? – опомнилась Инос. – И доктор Сагорн? Нельзя же просто оставить их на милость импов!
Раша продолжала спускаться, не удостоив Инос ответом. Нижняя комната была заставлена мебелью так же тесно, как и верхняя, – здесь преобладали бесчисленные сундуки и столики всех видов и размеров. Два окна добавляли немного света к лучам, падающим в шахту лестницы. Стены комнаты оставались в тени, но были увешаны зеркалами в резных рамах и пестрыми шпалерами, сюжеты которых едва угадывались. Аромат мускуса и цветов висел в воздухе, густом, как сироп.
Несмотря на тревогу за Рэпа и остальных, несмотря на тяжкую усталость, Инос была заинтригована экзотическим, непривычным убранством комнат. Ничего подобного ей еще не доводилось видеть, с этим зрелищем ни в какое сравнение не шла даже коллекция герцога Кинвэйлского, собиравшего экспонаты по всей Империи. Иногда днем Инос спасалась от скуки, разглядывая сокровища герцога. Но еще никогда она не видела такого смешения стилей. Двустворчатые двери были так широки, что сквозь них могла бы проехать повозка и пройти четверо человек, стоя плечом к плечу; у противоположной стены возвышалось нелепо огромное ложе, самая массивная в мире кровать с четырьмя столбиками, высокая и просторная, с пологом из прозрачного газа. Постепенно глаза Инос привыкли к полумраку, и ее затуманенный мозг постиг смысл некоторых из стоящих здесь статуэток. Бросив недоверчивый взгляд на ковры на стенах, она порадовалась тому, что непристойные изображения плохо освещены. При виде их Кэйд хватил бы удар.
Внезапно Инос вспомнила о Рэпе, Сагорне и о гоблине. Должно быть, к этому времени легионеры уже вломились в комнату.
– Вы должны спасти их! Раша круто обернулась.
– Я? Должна? Ты будешь указывать мне, детка?
– Простите, ваше величество! Но я умоляю вас – пожалуйста, спасите их!
– С какой стати? – мрачно осведомилась колдунья.
– Их убьют!
– Тебя постигла бы худшая участь, милочка, оставь я тебя там! Тебе известно, что способна сделать свора мужчин с хорошенькой девушкой?
– Не может быть! – Инос никогда не задумывалась ни о чем подобном. Неужели имперские легионеры способны причинить ей вред? Шайка разбойников – может быть, но не войска императора! Нет, опасность грозит Рэпу и гоблину, но не ей! – Только не это!
– Ошибаешься, – возразила колдунья, скривив губы в гримасе, значение которой Инос не смогла угадать. – О мужчинах я знаю больше, чем ты сумеешь узнать за всю жизнь, дорогая. Поверь мне, уж я – то их повидала!
Инос по-прежнему стояла на несколько ступенек выше колдуньи, в ужасе уставившись на нее. Очевидно, Раша поняла, что ей не верят, ибо вдруг сбросила разом лет двадцать и вновь стала хрупкой как мотылек девушкой в украшениях из поблескивающих камней, девушкой, которая околдовала Рэпа. Ее тело соблазнительно просвечивало под воздушными полупрозрачными одеждами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
