Вооруженные силы таких противников могут носить характер как близких к классическим регулярным вооруженным силам, так и сходных с иррегулярными вооруженными формированиями. Их организация, система подготовки и обеспечения, формы и способы ведения вооруженной борьбы могут быть весьма специфическими и не всегда устоявшимися.
Характер ВНУТРЕННИХ ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ и военных действий в них также будут иметь свои специфику, особенности и различия, обусловленные их масштабами (способностью разрастаться до гражданских войн), причинами возникновения, местными условиями, национально-этническими, социальными, религиозными и т.п. особенностями конфликтующих с властью или с соседями групп населения.
Внутренние вооруженные конфликты могут носить и стихийный, бунтовщический характер. Но в последнее время они носят всё более организованный и массовый характер с высоко профессиональными и высокодисциплинированными действиями, вынуждающими Вооруженные Силы вести борьбу на пределе своих возможностей даже с применением тяжёлой военной техники.
Непризнание в СССР и в России возникновения внутренних вооруженных конфликтов проявилось в том, что ВС Минобороны, предназначенные для борьбы с внешними противниками, не готовились к такому виду вооруженной борьбы. В военном искусстве пробел. В системе военного образования отсутствие учебных курсов по этим вопросам. На военно-научные или военно-практические конференции они не выносились. Полностью обойдены они в Уставах и наставлениях.
Происходящие сейчас в стране процессы говорят о неизбежности и в будущем всесторонне готовить ВС Минобороны, монопольно владеющие ВСЕМИ ВИДАМИ современного тактического, оперативного и стратегического ВООРУЖЕНИЯ, к участию не только во ВНЕШНИХ, но и во ВНУТРЕННИХ военных конфликтах. Им придётся принимать участие с самого начала возникновения любых военных конфликтов, а во внутренних — быть способными и готовыми не только помогать другим силовым структурам, но и ВОЗГЛАВЛЯТЬ РАЗГРОМ ГЛАВНЫХ СИЛ внутреннего противника в самом начале и даже с упреждением, оставляя тем структурам «зачистку», «фильтрацию», «охрану» и иные подобные последующие действия.
При наличии названных типов военных угроз и видов военных конфликтов взгляды и действия российского руководства представляются весьма нелогичными. Несмотря на то, что США и НАТО свои взгляды на современные войны и свои планы развития вооружения в отличие от нас никогда не скрывали, повторим ещё раз: наше руководство продолжает сохранять сухопутное мышление от прошлых войн и на воздушно-космическое мышление не перестраивается.
Особенно это видно по его отношению к проблеме ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ государства и входящей в неё проблеме ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ, а соответственно и к обеспечивающим её повседневное и боевое функционирование ВОЙСКАМ ПВО. Чтобы это понять, вспомним историю.
2. ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКАЯ ОБОРОНА
Угроза с воздуха вначале Вооруженным Силам, а затем и тылу страны возникла накануне и в ходе 1-й мировой войны. Однако наряду с созданием средств ПВО вплоть до Великой Отечественной войны у нас не было ни системы ПВО, ни даже понятия о ней. К средствам ПВО относили, как в «войсковой ПВО» относят и до сих пор, только зенитные средства обороны ВОЙСК и ОБЪЕКТОВ. Но и те и другие отдали военным округам на правах не боевых средств, а средств боевого обеспечения в ранге не рода войск, а службы ПВО во главе с помощником начальника штаба округа по ПВО. Истребительная авиация ВВС военных округов привлекалась к борьбе с СВН, но к средствам ПВО не относилась.
В ходе военной реформы Красной Армии в 1924-1925 г.г. зародилось понимание, а к концу 20-х годов сложилось убеждение, что развивавшаяся военная авиация становится способной решать два вида очень разных задач: осуществлять АВИАЦИОННУЮ ПОДДЕРЖКУ с воздуха сухопутных и морских сил в зоне военных действий и вести САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ по разрушению КОММУНИКАЦИЙ, питающих войска, для изоляции их от баз снабжения, и ОБЪЕКТОВ ТЫЛА за пределами зоны военных действий и границ ответственности сухопутных фронтов. Однако с прекращением реформы в обстановке массовых репрессий и истребления профессиональных военных кадров реформаторов должных выводов о воздушной угрозе и грамотных военных решений не последовало.
В 30-е годы силы и средства ПВО, под которыми неправильно понимали, а в отношении «войсковой ПВО» или «ПВО Сухопутных войск» и до сих пор неправильно понимают только наземные (зенитные) силы и средства, официально разделили на ВОЙСКОВЫЕ и ПУНКТОВЫЕ (объектовые).
В феврале 1941 г. Генеральный штаб во главе с Г. К. Жуковым впервые разработал так называемое «единое оперативное построение противовоздушной обороны территории страны», включавшее 13 зон ПВО в границах 14 военных округов, подчинявшихся их командующим. В них включались только пунктовые зенитные средства. Штатные части (отдельные батареи и дивизионы, а позже и полки) зенитных средств «войсковой ПВО» и части ИА ВВС военных округов в состав зон ПВО не входили.
Из-за полного непонимания самостоятельной роли воздушной сферы вооруженной борьбы, которая выходит за рамки наземной сферы, ограниченной глубиной сухопутных фронтов, непонимания специфики вооруженной борьбы в воздушной сфере и её отличия от вооруженной борьбы в наземной сфере к началу Великой Отечественной войны основные силы пунктовой ПВО тоже были сосредоточены в приграничных, а не в важнейших экономических районах и на стратегических коммуникациях.
Там они сразу же попали под удары наземных сил противника и вместе с сухопутными войсками откатывались на восток. А через их головы в наш тыл устремлялись сотни бомбардировщиков противника, которые безнаказанно действовали по слабо и вовсе не защищённым ПВО объектам и коммуникациям.
Ни единой системы ПВО, ни ответственности за ПВО тыла страны не получилось. Тыл страны за зоной наземных военных действий, её экономика, коммуникации к сухопутным фронтам и население оказались незащищенными от воздушных ударов, а командующим сухопутными фронтами было не до них, тем более за пределами тыловых границ ответственности фронтов.
Довоенная уверенность в том, что командующие войсками военных округов-сухопутных фронтов совместно с командованием ВВС наладят «службу ПВО» в своих границах и, громя агрессоров «на их территориях» «малой кровью, могучим ударом», защитят и тыл страны, развеялась в прах в первые же дни войны. В первый месяц войны приграничные зоны ПВО распались.
Действия вражеской авиации по объектам тыла страны и коммуникациям были настолько жестокими и разрушительными, что уже в первые дни войны в правительство поступило более ДВУХ ДЕСЯТКОВ ТЕЛЕГРАММ от руководителей оборонной промышленности и народного хозяйства с мольбами о защите от беспощадных варварских бомбардировок. После особо разрушительных бомбардировок военных объектов Воронежа в августе 1941 г. И. В. Сталин лично безуспешно выяснял у Генштаба, где же наша ПВО территории страны и что она делает. А она отступала вместе с сухопутными войсками и коммуникации и объекты тыла страны практически не защищала.
Совсем не такая противовоздушная оборона должна была быть противопоставлена воздушному противнику, бросившему против Советского Союза ЧЕТЫРЕ ВОЗДУШНЫХ ФЛОТА численностью 1070, 1670, 1540 и 500, а всего около 5000 самолетов с отлаженной организацией и накопившим в Западной Европе двухлетний боевой опыт лётным составом, которые выполняли ДВЕ РАЗНЫЕ ЗАДАЧИ: АВИАЦИОННУЮ ПОДДЕРЖКУ своих войск на полях сражений и САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ в тылу за ними нашего ВОЕННОГО и ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА.
Это новая самостоятельная сфера, по значимости сопоставимая с существовавшей наземной (сухопутной) сферой! Не «службе ПВО» военных округов и фронтов в ней бороться и не «мерами боевого обеспечения» непонятно чего можно было блокировать целую СФЕРУ ВООРУЖЕННОЙ БОРЬБЫ и парировать действия такого противника!
Лишь спустя много месяцев руководство поняло, что борьба с воздушным противником — не попутная, совмещающаяся с борьбой на земле, а совершенно самостоятельная другая задача не меньшей важности. Воздушный противник втолковал нам, что он решает две разные задачи в разных местах и разными способами: авиационную поддержку своих наступавших наземных сил на полях сражений и самостоятельное разрушение стратегических коммуникаций и объектов экономики вдали от зоны военных действий и вне границ сухопутных фронтов.
Оплатив эту недальновидность ценой колоссальных людских и материальных потерь и разрушений, руководство только через полгода наряду с усилением зенитных средств «войсковой ПВО» для её штатного предназначения создало специальные Войска ПВО Территории Страны и впервые обеспечило её защиту.
