И еще одна важная подробность: почти все книжки сообщают о находке костей древнего человека, но пренебрегают вопросом о том, были ли найдены и изделия неандертальцев — каменные орудия. Этому археологическому вопросу Фульротт также уделил внимание. При описании глин здешних пещер он, в общем, указывал, что в них находят «немногочисленные величиной с орех обломки коричневатого и желтоватого роговика». Не имел ли он тем самым в виду каменные орудия? Это не исключено. Данные об индустрии людей среднего палеолита, в частности об орудиях, изготовленных не из кремня, были в то время, особенно в Германии, незначительны.
Нет ничего удивительного в том, что естествоиспытатель Фульротт интересовался также археологией. Самый древний (палеолитический) период эволюции человека в прошлом веке находился почти исключительно во владении геологов, палеонтологов или антропологов, так как «классическая» археология в то время его чуралась.
Сохранившаяся часть черепа из Неандерталя (по И. С. Фульротту)
Что же происходило потом? Сражение ученых по поводу «пещерного человека» из Неандерталя закончилось приблизительно в 1901 г., когда анатом из города Страсбурга профессор Г. Швальбе заново описал в «Боннском ежегоднике» череп, который он собственноручно и по собственному методу измерил и математически обсчитал. Швальбе пришел к выводу о том, что Вирхов сорок лет назад заблуждался, считая некоторые изменения патологическими. С того времени находка неандертальца получила признание и в самой Германии. Кроме исследований английских ученых, этому способствовали и бельгийские пещеры, предоставившие еще более убедительный сравнительный материал.
Упомянем хотя бы две из них. Пещера Тру де ла Нолетт, глубокая и темная, расположенная на берегу реки Лессе в окрестностях Данана (не у Фюрза, как обычно сообщают, а у Ульсоне), была обследована в 1866 г. Е. Дюпоном на средства министерства внутренних дел Бельгии. Там под несколькими синтровыми корками была обнаружена нижняя челюсть формы столь необычной, что ученые поначалу вообще не хотели относить ее к человеку. Прежде всего потому, что челюсть вообще не имела подбородка — так резко она отступала от корней нижних зубов назад. Это была первая из известных нижняя челюсть неандертальца, важная часть черепа, которую в Неандертале не нашли.
Приблизительно 100 лет назад была осуществлена, согласно представлениям профессора Шафхаузена, эта реконструкция бельгийского неандертальца из Спа
Еще более значительной оказалась пещера Бек-о-Рош над рекой Орно у городка Оно-Спа в провинции Намюр. Марсель Пуйи (адвокат и хранитель льежского музея) и Макс Лоэт в июне 1886 г. откопали там два скелета неандертальского типа вместе с каменными палеолитическими орудиями, костями пещерного медведя, мамонта, шерстистого носорога — все в слое, перекрытом еще двумя ненарушенными слоями, имеющими плейстоценовый возраст, и синтровым покровом, датируемым началом голоцена. Исследование с самого начала велось со знанием дела, и его результаты не вызывали никаких сомнений уже с того момента, когда в июне 1886 г. исследователи сообщили о нем на археологическом съезде в Намюре. В наше время неандерталец стал уже общепринятым фактом, и во всех пособиях по эволюции человека вы прочтете, какое место современная палеоантропологическая наука отводит неандертальскому человеку. Все это, однако, касается неандертальца в общем смысле — как представителя человеческого рода. Ну а что же их «праотец» — мужчина из Фельдгофской пещеры? О нем все дружно забывают, словно он, сыграв свою роль в «битве ученых», уже не заслуживает внимания. Но считать так было бы ошибкой.
Дальнейшая судьба «праотца неандертальцев»
Как видим, на чужбине интерес к его останкам был большим, чем дома, в Германии, и им грозила судьба быть увезенными за границу за большие деньги. В том, что этого не случилось, заслуга, с одной стороны, профессора Шафхаузена, а с другой — президента Общества любителей древностей Рейнской области Эрнста Веерта, который в 1876–1883 гг. одновременно состоял директором музея в Бонне. Хотя кости из Неандерталя тогда в Германии считались по большей части сомнительными, этот человек пошел на риск и купил их за довольно значительную сумму для своего музея. Как оказалось, он не ошибся. Кости и особенно сохранившаяся часть черепа стали «гвоздем программы» уже при открытии первой экспозиции музея в июле 1893 г., где им была отведена особая витрина в центре доисторического зала. И столь же почетное место, может быть, даже еще более впечатляющее, им отвели создатели современной экспозиции Рейнского музея в 1967 г.
Однако интерес и к самому месту находки не был утрачен. В 1898–1899 гг. здесь было проведено контрольное обследование; в 30-х гг. нашего столетия там появился Музей неандертальца, где были выставлены муляжи костей человека, кости животных и каменные орудия времени существования неандертальцев (среднего палеолита), там даже был устроен «заповедник эпохи каменного века» с живыми бизонами, дикими лошадьми, северными оленями и лосями. Нацистский режим, придя к власти, предоставил археологическим музеям небывалые субсидии, требуя, однако, чтобы они служили «просвещению» в его духе и пропагандировали идеи об «исконном превосходстве германцев и нордической расы». Экспозиция музея в Неандертале, по сути своей слишком беспристрастно археологическая, не пришлась нацистским управителям по вкусу, и в 1937 г. было принято решение ее переделать. Но и концепция, предложенная позднее, оставалась все еще слишком объективной. Заново отделанный музей был торжественно открыт… и в тот же день снова закрыт под тем предлогом, что он «недостаточно определенно и убедительно демонстрирует эволюцию человечества, в первую очередь расовое происхождение германского человека». Следующий торжественный вернисаж произошел в 1938 г., за «безобидность» экспозиции поручился сам нацистский «археолог № 1» профессор Ганс Райнерт из Берлина. Апогеем экспозиции явилась серия диапозитивов, представлявшая эволюцию рас в соответствующем нацистском духе.
Однако и эта экспозиция просуществовала недолго. У порога стояла война, и вскоре Музей неандертальца превратился в солдатские казармы и лагерь для иностранных рабочих, принудительно угнанных в рейх. Многие коллекции оказались утраченными, экспозиция уничтожена. Лишь после 1950 г. этот маленький музей был восстановлен и в настоящее время служит источником информации в первую очередь школьникам и туристам.
Таковы, хотя и в самой сжатой форме, малоизвестные страницы «сражения ученых», разгоревшегося вокруг находки в Малой Фельдгофской пещере. Пожилой мужчина, который не мог свободно сгибать левую руку в локте и чьей голове, вероятно, достался не один удар, прожил не слишком спокойную жизнь. Однако он наверняка не мог и помыслить, что после его кончины вокруг него будет столько всего накручено (более поздние археологические исследования обнаружили на костях следы искусственного вмешательства, и даже высказывалось мнение, что то, что считали черепом, на самом деле какая-то искусственно выделанная чаша), особенно после его малодостойного воскрешения из мертвых в 1856 г. Слишком уж он отличался по своему физическому облику от мужчин самодовольного XIX в. Вот почему его современные родственники так долго отказывали ему в признании. И ему пришлось дожидаться своего законного места в истории человечества намного долее, чем довольно молодому виду, имя которому дала другая пещера — Кро-Маньон.
Кро-Маньон
Приблизительно 40–30 тысяч лет назад с лица Земли исчезли прадеды или двоюродные дедушки современного человека — неандертальцы, и представительство человеческого рода взял в свои руки вид, пока последний, — тот, что сам себе в своем естественнонаучном наименовании присвоил удвоенную мудрость: Гомо сапиенс сапиенс. Одним из первых проявлений его мудрости было то, что в своих отношениях с пещерами он оказался во много раз более изобретательным, чем все его предшественники. Пещера стала служить ему уже не только обиталищем, могилой или местом охоты, но и святилищем, и художественной галереей; впрочем, он успешно усовершенствовал и прежние функции пещеры как жилища с помощью особого ее обустройства.
Человек эпохи позднего палеолита, продолжавшейся до самого конца плейстоцена (около 10 000 лет назад), был физически почти не отличим от нас. В частности, и поэтому современная наука не видит оснований для выделения его особой формы, или подвида, Гомо сапиенс фоссилис (человек мудрый ископаемый), к которому относили ранее людей той эпохи. Однако подобно тому, как современное человечество не является абсолютно однородным — в рамках одного и того же вида оно делится на несколько рас, — так и в позднепалеолитических скелетах ученые с давних пор стали обнаруживать некоторые второстепенные различия, пытаясь на их основании выделить «древние расы». Позднее их стали именовать по названиям локальных местонахождений, во всех случаях это были пещеры, где человеческие скелеты лучше сохранились.
