мы пробыли на катке. Сначала мне приходилось поддерживать Янку, чтоб та не упала, но потом она каталась сама в свете масляных ламп, что мы захватили с собой. После мы разговорились, вспоминая:
— Ян, ты помнишь, как мы маленькие застряли в пещере у реки. Всё-таки здорово, что мы с тобой тогда повстречались!
— Между прочим, Алан, я твоей маме после всего сказала, как ты и просил, про твои вонючие порванные штаны и рубашку! Взяла вину на себя.
— Правда, что ли? И они не воняли, почти… А я думал, что ты позабыла…
— Она всё равно надрала тебя? Ха-ха, так ты заслужил! Заставил девочку говорить всякие гадости, и не стыдно тебе было?
— Вот спасибо… Нет, постой, ты что ли серьёзно? Ты ей это правда так и сказала? Что это ты порвала мне рубашку и штаны? Аха-ха-ха!
— Ага, представляешь! Аха-ха-ха!
— Ха-ха… А ещё говоришь, я — дурак… Ой, больно же!
— Заслужил. Хотя нет, нынче я виноватая, можешь меня наказать.
— Ты уверена?
— Да!
Я крепко поцеловал её, прижимая к стенке пещеры. К грязной стенке, и Янка вскоре заметила это…
— Ха-ха-ха! Блин, больно же, Ян. Не переживай, в этот раз я моей маме скажу, что это я тебя испачкал… Не-е-т!
А вечером мы целовались под светом газовых фонарей за углом возле «Солнышка». В тот день Яна сказала, что хочет прожить всю свою жизнь вместе со мной до конца.
***
…Неумолимое время, как золотые песчинки в часах, пролетело, осыпавшись вниз, затем исчезая. Нам тут уже восемнадцать, а я… больно… не хочу вспоминать… «Исполни мою мечту, позволь мне остаться здесь с ней, навсегда!» …
Глава 2
Мне снова снились башни Золотого города, сверкающие в лучах восходящего солнца, отражающегося тысячами солнечных брызг в окнах домов, высотой настолько огромной, что они, как молнии, пронзали небеса.
Город был великолепен, но казался безжизненным и пустым, я бродил по его улицам в поисках хоть одной живой души, искал… а звук моих шагов громких эхом отражался от его хрустальных стен. Затем я бежал по почти бесконечной бетонной лестнице на крышу самого высокого здания, а лившийся сквозь окна свет слепил мне глаза. И вот я уже практически достиг верхнего проема, как вдруг всё залило нестерпимо белым светом, обволакивающим весь мир вокруг меня.
— А-ла-н-… — кричал я в пустоту и мой крик затихал в невообразимо плотном белом тумане, заглушавшем мой зов.
Внезапно я очнулся от боли в затылке и, озираясь по сторонам, словно выискивая кого-то в ещё уходящем сне, наткнулся взглядом на Колю, моего давнего соседа по парте который, разминая ладонь и ехидно усмехаясь, поглядывал на меня. До моего, ещё сонного сознания, стал пробиваться недовольный голос нашего учителя истории, который выглядел древним, да и одет он был под стать — в строгий тёмный костюм с бабочкой и клетчатую рубашку, его лицо украшали огромные очки в чёрной оправе, смешно увеличивающие его сердитые пронзительные глаза.
— Алан, ты снова спишь на уроке, сколько можно! Неужели ты настолько не ценишь мой предмет и не желаешь успешно пройти Испытание, как и твой брат? Может быть, ты тогда сможешь ответить нам… — голос учителя гневно дрожал, он недовольно поглядывал на меня и на Кольку.
— Леонид Геннадьевич, он вчера опять дежурил на Станции, простите его, — сказала Яна, сидящая позади меня, и её слова показались мне божьим провидением.
А если учесть, сколько раз она уже выручала меня, я был в неоплатном долгу перед ней. Я обернулся и с благодарностью посмотрел на неё — как всегда симпатичная, с длинными чёрными волосами и большими серыми глазами — мой ангел, скорчивший сердитую гримасу, она снова дразнила меня, показывая мне язык.
— Алан, не вертись, завтра я жду от тебя обзор по теме Золотого города, — несколько смягчившись, сказал учитель.
Очень вовремя раздался громкий звонок и нас всех как ветром сдуло из класса. Мы бежали по школьному коридору, слабо освещённому газовыми светильниками, установленными на стенах, к лестнице — на свободу от надоевших учителей и уроков.
«Опять мне придётся отвечать по теме, которую все принимают за детские сказки, — думал я на ходу, — но если для Янки она сродни её любимых фантастических книг, то для большинства выпускников, для всех нас — это было сокровенной мечтой — пройти испытание».
Нет, не так — пройти Испытание, как это сделал Лан, мой старший брат, в свои восемнадцать, и для него детская сказка исполнилась и стала его судьбой, впервые за сотни лет существования нашего города, прозванного Седьмым. Прошло уже семь лет с тех пор, как он отбыл в Золотой город, а мы так ни разу и не слышали о нём ничего, я лишь втайне мечтал, что он вернётся хотя бы в этом году — в день моего Испытания.
— Алан, кончай уже спать на ходу, — я почувствовал, как цепкие руки товарищей выхватили меня из толпы, бегущей на выход.
Я окинул их взглядом — Антон, Яна и Николай, давший мне сегодня подзатыльник, стояли в проходной, чуть в стороне от двери.
Мы были обычными, ничем не примечательными выпускниками Первой школы Седьмого города, одевались в школьную форму: тёмно-серые пиджаки и брюки, светло-серые рубашки, на ногах носили чёрные мягкие туфли из выделанной кожи. Янка — моя Яночка, как и все девчонки, наряжалась в менее строгий пиджак и юбку до колен, с многочисленными складками. А белые кружева и банты она давно уже перестала носить, с тех пор, как переехала в приют.
— Повторим? Покажешь нам Станцию? — Антон прятал за спиной огромный рюкзак и нечто длинное и узкое, завернутое в полотно.
— Представляешь, эти придурки вчера спёрли серебряный меч из музея на первом этаже! — со смехом сказала мне на ухо Яна. — Пока ты прогуливал уроки на своей Станции!
— А с чего вы решили, что с ним будет легче? Я, между прочим, использовал обычную бетонную арматурину, когда вчера дежурил! Она отлично подходит, правда, мало добыл, но всё же, — задумчиво пробормотал я.
— Так вот чем ты, бездельник, занимался на дежурстве, да? Сколько достал? — Николай потащил меня к выходу.
— Один мелкий шарик.
— Ух ты, он золотой? Подари, а? — громко крикнув мне в ухо так, что я аж поморщился, как от зубной боли, спросил Николай.
— Да кто бы знал, держите, смотрите сами! — я вытащил из нагрудного кармана школьного пиджака золотистый шарик, совсем небольшой, диаметром примерно в два миллиметра.
— Красивый! — Яна с интересом рассматривала светло-жёлтую, идеально круглую,
