В знаменитом пресс-релизе «Особенности национальной защиты прав потребителей в условиях финансового кризиса» от 19.03.2009 года Роспотребнадзор обвинил банки в том, что они заинтересованы «не столько в заемщиках, сколько в их высоколиквидном имуществе (машинах, квартирах, земельных участках)»[30]. Роспортребнадзор потребовал исключить из кредитных договоров, как противозаконное, положение об одностороннем изменении кредитными организациями процентных ставок по кредитам. Но банки не могут считать себя нарушителями. Они руководствуются частью 2 статьи 29 Федерального закона от 02.12.90 № 395–1 «О банках и банковской деятельности», предоставляющей банку право в одностороннем порядке изменять процентные ставки по кредитам в случаях, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом.
При заключении кредитного договора банка с заемщиком в его контент, как правило, включается положение, позволяющее банку совершать подобные действия. К сожалению, далеко не все россияне, когда дело касается денежных обязательств, внимательно читают то, что скрепляют своей подписью. В банковском сообществе претензии Роспотребнадзора, резонно, сочли провокацией дальнейшего ухудшения финансовой дисциплины: подобные заявления со стороны органов власти способны привести к еще большему увеличению просрочки.
Пятая проблема – преодоление псевдоморфизма, то есть слепого подражания банковским системам развитых стран. Не все новшества в банковском деле одинаково полезны. В некоторых случаях от их приема следует воздержаться. Приведем актуальный пример. В 1995 году американский банк JP Morgan (сумма активов в 2007 году оценивались в $1,8 триллионов) подготовил почву для преобразования банковской системы США из традиционных коммерческих кредиторов в торговца кредитами, а по сути – в страховщиков. Нанятый банком 34-летний выпускник Кембриджского университета Блайт Мастерс (Blythe Masters) создал первые кредитные дефолтные свопы (Credit Default Swaps – CDS). Цель новшества состояла в том, чтобы дать банкирам возможность диверсифицировать риски и «немножко откусить и от чужого пирога», т. е. от кредитных портфелей других банков.
Блайт Мастерс построил модель дефолтных свопов на основе математической модели рисков предполагаемых неплатежей, которые, как правило, не являются публичными. Ни один уважающий себя банк никогда в жизни не огласит полную сумму своих убытков от невозврата кредитов. Тем не менее, иллюзии возможности равномерного страхового покрытия потенциальных убытков было достаточно, чтобы основные банки мира, подобно леммингам, ринулись покупать этот виртуальный финансовый мусор, в том числе – Collateralized Mortgage Obligations (CMO) – ипотечные облигации, обеспеченные закладными, зачастую, не самого высшего сорта. Однако, глубина ликвидности мирового финансового рынка, существовавшая в красивых математических моделях, оказалась вовсе не бесконечной, и в 2007 году разразился мировой финансовый кризис[31].
Литература по теме мирового финансового кризиса (англ. global economic crisis) в настоящее время насчитывает тысячи публикаций. В России предсказания наступления финансового Армагеддона и последствий его для России впервые прозвучали в совместной статье М. Хазина и О. Григорьева «Добьется ли Америка апокалипсиса?», опубликованной в 2000 году в № 28 журнала «Эксперт». Авторы констатировали, что на американском фондовом рынке образовался «финансовый пузырь», вызванный тем, что основу активов всех финансовых учреждений составляют ценные бумаги, для обеспечения которых банки выпустили «вторичные и третичные и следующих степеней бумаги», да еще и предоставили их держателям слишком дешевые кредиты.
На протяжении более 10 лет экономисты-алармисты во всем мире предсказывали, что, когда процентные ставки по однодневным кредитам приблизятся к нулевой отметке, мировую экономику постигнет неописуемое бедствие. Российский экономист С. Глазьев использовал при осмыслении глобального кризиса долларовой денежно-кредитной системы в качестве метафоры «финансовую пирамиду». Пауль Фриц ввел термин «сужающейся клетки». Профессор Линдон Ларуш сравнивает приближение мировой финансовой системы к моменту ее саморазрушения с винтовым самолетом, или даже одним из первых реактивных самолетов, преодолевающим звуковой барьер. Получается фронт ударной волны, впервые описанный математиком и физиком Бернардом Риманом в середине XIX века.
По мнению ведущих аналитиков международных рейтинговых агентств, 16 триллионов (!) ничем не обеспеченных «зеленых бумажек», розданных ФРС США в 2007–2008 гг. для поддержания ликвидности американской банковской системы, лишь на время притушили «мировой финансовый пожар». «Вторая волна» глобального финансового кризиса, по их мнению, не за горами. Она ожидается ими в период с 2015 г. по 2020 год. Фактически подтверждено, что основная причина возможности повторения мирового финансового кризиса – это мировая долговая нагрузка. Признано, что единственный выход из ситуации – сокращать дефициты государственных бюджетов и добросовестно рассчитываться по долгам, – чего финансовые и политические элиты некоторых стран делать не хотят.
Многие эксперты сходятся во мнении, что в краткосрочном аспекте основную выгоду от «второй волны» глобального кризиса извлечет Китай. Они отмечают, что Центральный банк Китая стремится максимально занизить курс юаня по отношению к доллару и евро перед тем, как окончательно сделать его свободно конвертируемым. После этого курс юаня пойдет вверх, и китайская национальная валюта станет еще одной мировой резервной валютой (наряду с долларом, евро, японской иеной английским фунтом и швейцарским франком), со всеми вытекающими отсюда последствиями[32].
* * *
Структура монографии соответствует проблемно-хронологическому принципу изложения фактического материала. В ней рассматривается период становления банковской системы России и три основных этапа ее развития, последний из которых продолжается сейчас. Первые три главы монографии дают представление об особенностях советской банковской системы, причинах ее реформирования и возникновения элементов банковской системы рыночного типа.
Главы, с 4-й по 6-ю, знакомят читателя с тем, насколько успешно российская банковская система справилась с задачами рыночной трансформации российской экономики, какие новые противоречия внесла в экономические и социально-политические отношения реформируемого общества.
В главах, с 7-й по 10-ю, автор показывает, как в процессе рекапитализации, реструктуризации и консолидации банковского сектора, банковская система России стала превращаться в полноценного финансового посредника, сыгравшего немаловажную роль в экономическом подъеме страны в первой половине первого десятилетия XXI века.
В главах, с 11-й по 13-ю, автор анализирует: 1) влияние «голландской болезни» на экономическую политику Правительства и денежно-кредитную политику Центрального банка и 2) влияние мирового финансового кризиса на дестабилизацию российского фондового рынка и обострение кризиса ликвидности российской банковской системы в 2008 году.
В главе 14-й рассматриваются актуальные вопросы развития российского банковского сектора в послекризисный период (2009–2013 гг.).
15-я глава посвящена проблемам информатизации банковской деятельности, освоения российскими банками новейших информационных технологий и внедрения в надзорную практику международных стандартов.
Глава 1. Реформа советской банковской системы в 1988-1990 гг.
К. Маркс характеризовал современную ему банковскую систему середины XIX века как «самое искусное и совершенное творение, к которому вообще приводит капиталистический способ производства»[33]. Советская банковская система также по-своему была искусна и не менее совершенна. Она состояла из территориальных и специализированных учреждений Государственного Банка СССР. Все безналичные расчеты и платежи между этими учреждениями совершались посредством межфилиальных оборотов (МФО)[34]. Движение платежных средств происходило путём их перечисления с одного счёта на другой по так называемым мемориальным ордерам (нечто среднее между платежным поручением и платежным требованием.) или путём зачёта взаимных требований (клиринга).
