Петрин продолжает читать.
Саша (толкает Ивана Ивановича в плечо). Папа! Папа, не спи здесь! Стыдно!
Иван Иванович просыпается и чрез минуту опять засыпает.
Щербук. Нет... Не могу я говорить!.. (Встает.) Его слушайте... Он читает!..
Петрин (встает и подходит к Платонову). Что вы сказали-с?
Платонов. Решительно ничего...
Петрин. Нет, вы что-то сказали-с... Вы сказали что-то про Петрина...
Платонов. Вам приснилось, должно быть...
Петрин. Критикуете-с?
Платонов. Ничего я не говорил! Уверяю вас, что вам это приснилось!
Петрин. Можете говорить, сколько вам угодно... Петрин... Петрин... Что Петрин? (Кладет газету в карман.) Петрин, может быть, в университете обучался, кандидат прав, может быть... Вам это известно?.. Ученое звание за мной до гроба останется... Так-то-с. Надворный советник... Вам это известно? И пожил побольше вашего. Шестой десяточек, слава богу, доживаю.
Платонов. Очень приятно, но... что же из этого следует?
Петрин. Поживите с мое, душенька, так узнаете! Жизнь пережить не шутка! Жизнь кусается...
Платонов (пожимает плечами). Право, не знаю, что вы хотите этим сказать, Герасим Кузьмич... Я вас не понимаю... Начали вы о себе, а с себя съехали на жизнь... Что может быть общего между вами и жизнью?
Петрин. Вот как поломает вас жизнь, потрясет хорошенечко, тогда сами на молодых с предостережением смотреть станете... Жизнь, сударь мой... Что такое жизнь? А вот что-с! Когда родится человек, то идет на одну из трех дорог жизненных, кроме которых других путей не имеется: пойдешь направо – волки тебя съедят, пойдешь налево – сам волков съешь, пойдешь прямо – сам себя съешь.
Платонов. Скажите... Гм... Вы пришли к этому умозаключению путем науки, опыта?
Петрин. Путем опыта.
Платонов. Путем опыта... (Смеется.) Говорите, почтенный Герасим Кузьмич, кому-нибудь другому, а не мне... Вообще бы я вам советовал не говорить со мной о высоких материях... И смеюсь, и, ей-богу, не верю. Не верю я вашей старческой, самоделковой мудрости! Не верю, друзья моего отца, глубоко, слишком искренно не верю вашим простым речам о мудреных вещах, всему тому, до чего вы дошли своим умом!
Петрин. Да-с... Действительно... Из молодого деревца всё сделаешь: и домик, и корабль, и всё... а старое, широкое да высокое, ни к черту не годится...
Платонов. Я не говорю вообще про стариков: я говорю про друзей моего отца.
Глагольев 1. Я тоже был другом вашего отца, Михаил Васильич!
Платонов. Мало ли у него было друзей... Бывало, весь двор был запружен каретами да колясками.
Глагольев 1. Нет... Но, значит, и мне вы не верите? (Хохочет.)
Платонов. Гм... Как вам сказать?.. И в вас, Порфирий Семеныч, плохо верю.
Глагольев 1. Да? (Протягивает ему руку.) Спасибо, дорогой мой, за откровенность! Ваша откровенность еще более привязывает меня к вам.
Платонов. Вы добряк... Я даже глубоко уважаю вас, но... но...
Глагольев 1. Пожалуйста, говорите!
Платонов. Но... но нужно быть слишком доверчивым, чтобы веровать в тех фонвизинских солидных Стародумов и сахарных Милонов, которые всю свою жизнь ели щи из одной чашки со Скотиниными и Простаковыми, и в тех сатрапов, которые потому только и святы, что не делают ни зла, ни добра. Не рассердитесь, пожалуйста!
Анна Петровна. Не люблю я подобных бесед, а в особенности, если они ведутся Платоновым... Всегда плохо оканчиваются. Михаил Васильич, рекомендую вам нашего нового знакомого! (Указывает на Венгеровича 2.) Исак Абрамович Венгерович, студент...
Платонов. А... (Встает и идет к Венгеровичу 2.) Очень приятно! Очень рад. (Протягивает руку.) Дорого я дал бы теперь, чтобы иметь право опять называться студентом...
Пауза
Я вам руку подаю... Берите же мою или давайте мне свою...
Венгерович 2. Я не сделаю ни того, ни другого...
Платонов. Что?
Венгерович 2. Я не подам вам своей руки.
Платонов. Загадка... Почему-с?
Анна Петровна (в сторону). Черт знает что!
Венгерович 2. Потому что я имею на это основание... Я презираю таких людей, как вы!
Платонов. Брависсиме... (Осматривает его.) Я сказал бы вам, что это мне ужасно нравится, если бы это не пощекотало вашего самолюбия, которое нужно поберечь для будущего...
Пауза
Вы смотрите на меня, точно великан на пигмея. Может быть, вы и в самом деле великан.
Венгерович 2. Я честный человек и не пошляк.
Платонов. С чем вас и поздравляю... Странно было бы видеть в молодом студенте нечестного человека... О вашей честности вас никто и не спрашивает... Не дадите руки, юноша?
Венгерович 2. Я не подаю милостыни.
Трилецкий шикает.
Платонов. Не подаете? Ваше дело... Я о приличии говорю, а не о милостыне... Сильно презираете?
Венгерович 2. Насколько это возможно для человека, всей душой ненавидящего пошлость, тунеядство, фиглярство...
Платонов (вздыхает). Давно уж я не слыхал таких речей... Что-то слышится родное в звонких песнях ямщика!.. И я когда-то был мастером рассыпаться... Только, к сожалению, всё это фразы... Милые фразы, но только фразы... Чуточку бы искренности... Фальшивые звуки ужасно действуют на непривычное ухо...
Венгерович 2. Не прекратить ли нам этот разговор?
Платонов. Для чего? Нас охотно слушают, да и мы еще не успели надоесть друг другу... Давайте еще побеседуем в том же духе...
Вбегает Василий и за ним Осип.
Явление XV
Те же и Осип.
Осип (входит). Кгм... Честь имею и удовольствие поздравить ваше превосходительство с приездом...
Пауза
Желаю вам всего того, что вы от бога желаете.
Смех.
Платонов. Кого вижу?! Чертов кум! Самый страшный из людей! Ужаснейший из смертных!
Анна Петровна. Скажите, пожалуйста! Вас недоставало! Зачем пришел?
Осип. Поздравить.
Анна Петровна. Очень нужно! Проваливай!
Платонов. Ты ли это, во тьму ночей и в свет дня вселяющий грозный ужас? Давно уж я не видел тебя, человекоубийца, шестьсот шестьдесят шесть! Ну, приятель? Распространись о чем-нибудь! Вонмем великому Осипу!
Осип (кланяется). С приездом, ваше превосходительство! Сергею Павлычу! С браком с законным! Дай бог, чтоб всё... что касательно семейства, выходило лучше... всего! Дай бог!
Войницев. Спасибо! (Софье Егоровне.) Это, Софи, рекомендую тебе, наше войницевское пугало!
Анна Петровна. Не держите его, Платонов! Пусть уходит! Я на него сердита. (Осипу.) Скажешь на кухне, чтобы тебе дали пообедать... Экие ведь какие зверские глаза! Много за зиму нашего леса накрал?
Осип (смеется). Деревца три-четыре...
Смех.
Анна Петровна (смеется). Врешь, больше! У него и цепочка есть! Скажите! Это золотая цепочка? Позвольте узнать, который час?
Осип (смотрит на стенные часы). Двадцать две минуты второго... Позвольте мне вашу ручку поцеловать!
Анна Петровна (подносит к его губам руку). На, целуй...
Осип (целует руку). Очень вам благодарен, ваше превосходительство, за ваше сочувствие! (Кланяется.) Что вы за меня держитесь, Михаил Васильич?
Платонов. Боюсь, чтобы ты не ушел. Люблю тебя, милый! Какой молодец, черт тебя задери совсем! Каким это образом, мудрый, тебя угораздило попасть сюда?
Осип. За дураком гнался, за Василием, да и зашел кстати.
Платонов. Умный гнался за дураком, а не наоборот! Честь имею, господа, представить! Интереснейший субъект! Одно из интереснейших кровожадных животных современного зоологического музея! (Поворачивает Осипа на все стороны.) Известен всем и каждому как Осип, конокрад, чужеяд, человекоубийца и вор. Родился в Войницевке, грабил и убивал в Войницевке и пропадет в той же Войницевке!
Смех.
Осип (смеется). Чудной вы человек, Михаил Васильич!
Трилецкий (рассматривает Осипа). Чем занимаешься, любезный?
Осип. Воровством.
Трилецкий. Гм... Приятное занятие... Какой же ты, однако, циник!
Осип. Что значит циник?
Трилецкий. Циник слово греческое, в переводе на твой язык значащее: свинья, желающая, чтобы весь свет знал, что она свинья.
