— За что?
— За предположение… — она поздно спохватилась, что рядом еще один — и очень любопытный — слушатель, и постаралась говорить завуалировано:
— Я как-то не подумала, что дело вовсе не в разводе. Почему же ты не поправил меня?
Остин пожал плечами.
— Думаю, это неважно.
Речь, конечно же, шла не о смерти жены. И поскольку было ясно, что он подразумевает, Пейдж подумала с раздражением, что можно было просто высказаться напрямик. Неважно, что ты думаешь обо мне.
Ей стало неловко.
— Может, нам следует обсудить, как быть с прошлым?
— Нашим общим прошлым? Не кажется ли тебе, что поздновато? Похоже, ты сделала свой выбор, обратившись ко мне «мистер Уивер».
— Думаю, да. — Она помедлила у машины, поигрывая ключами. — И все равно — извини.
Остин шел к «ягуару», стоявшему за ее машиной, потом повернулся, чтобы взглянуть на бывшую жену.
— Думаю, это не мое дело, — сказал он наконец, но почему ты никому ничего не рассказала?
— Для моих партнерш это не так важно.
— Правда? — Он открыл заднюю дверцу для Дженнифер. — Любопытно.
— Не понимаю, о чем ты.
— Если то, что мы были когда-то женаты, не имеет значения, то почему же ты предпочитаешь хранить это в тайне?
Глава 3
Когда Пейдж вошла в дом, задержавшись в дверях, чтобы повесить ключи от машины на крючок, мать была на кухне и помешивала что-то в кастрюльке на плите.
Мерцающие отсветы с экрана телевизора отразились на хромовой рамке инвалидной коляски Эйлин, когда та поворачивалась к дочери.
— Ты так торопилась вынести мусор утром, Пейдж, что опять оставила молоко на верхней полке холодильника. Ты же знаешь, что мне не дотянуться.
Привет, дорогая. Как прошел день? У тебя озабоченный вид.
Да, мама. Опять заявился Остин Уивер. Ты помнишь Остина? Мужчину, которого, как мне казалось, я любила?
Пейдж подавила горькое чувство. Такому разговору, видно, не бывать. Порой ей трудно было вспомнить, какой была Эйлин до того, как подтачивающая силы болезнь сделала ее сварливой и недовольной всем на свете.
— Извини, мама.
Еще удивительно, подумала Пейдж, что в том смятении, в каком она пребывала утром — зная, что придется провести весь день среди вещей Остина в его новом доме, — она не сунула мусор в холодильник, а молоко не вылила в раковину.
— Из-за твоего легкомыслия мне пришлось есть сухую овсянку.
— Линда из дома по соседству наверняка с радостью помогла бы тебе.
— Ты же знаешь, как мне неприятно просить кого бы то ни было об одолжении, — заявила Эйлин. Сделанного не вернешь, и ни к чему говорить об этом. И о чем это таком важном ты думала утром, хотелось бы мне знать?
Пейдж взяла со стола стопку сообщений.
— О предстоящем напряженном дне.
— Так, видно, и было. Ты пришла поздно.
— Я заезжала примерить платье к свадьбе Сабрины.
Эйлин покачала головой.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты вращалась в их кругу.
— Она одна из моих лучших подруг. И гостей будет совсем немного: Сабрина задумала скромную свадебную церемонию. Безо всяких там слонов, укротителей тигров, «сахарной ваты» и цилиндров с блестками — даю слово.
Эйлин фыркнула.
— Ты не принесла платье домой. Решила показать мне в последний момент, когда поздно будет возражать?
— Нет, я просто забыла его.
Пейдж бегло просмотрела листочки. В основном просьбы от клиентов «Жены напрокат» выполнить поручения и мелкую работу. В стопке нет ничего срочного; появись срочный заказ, Эйлин тотчас сообщила бы кому-нибудь из партнеров.
Эйлин глянула на дочь пристальней.
— Забыла? Думаю, оно из магазина дамского белья, который Сабрина так обожает. Ты явно смотрелась бы куда приличней в купальном костюме.
Пейдж начала сортировать сообщения.
— Спасибо, что так хорошо поработала на телефоне.
Эйлин пожала плечами.
— Чем еще мне заняться? Тот надоеда опять звонил.
— Кто-то балуется по телефону?
— Можно и так сказать. Я говорю о Бене Оркуте.
Его сообщение там где-то.
— Полагаю, опять надо мыть посуду, — вздохнула Пейдж. — Порой я жалею, что он понял буквально слова Сабрины почаще вызывать нас, а не складировать горой грязную посуду.
— Согласись, — фыркнула Эйлин, — было бы лучше, если бы Сабрина научила его мыть посуду, но ей не хватит на это деловитости. У вас столько клиентов, что можно обойтись и без него.
— Он все равно остался бы клиентом. Просто нашел бы другой повод позвонить. Он одинок, в этом все дело.
— Большинство мужчин не умеют развлекаться.
Не говоря уже о том, чтобы позаботиться о себе.
Твой отец, к примеру…
Пейдж умело перевела разговор на другую тему:
— Не разберу, что здесь написано. Сообщение от Кэрол Форбс — какую ей бумагу надо? Речь об обоях?
— Нет, выпуск денверской «Пост» со статьей о ее племяннике.
— Да, верно. Вот и дата. Если ты не против, мама, мы могли бы опять привлечь тебя для работы на телефоне. Кэсси будет наряжать завтра елки клиентам, а мне придется заняться подготовкой праздничной вечеринки для сотрудников «Тэннер».
Эйлин пожала плечами.
— Мне и вправду больше нечем заняться, пока сижу и дожидаюсь тебя.
Пейдж отметила про себя, что не стоит испытывать угрызения совести из-за намека матери.
— Мне подумалось, не выбрать ли елку и нам в выходные?
— Какой смысл? Я не очень люблю Рождество, да и тебя праздники выматывают. Затея того не стоит.
Пейдж глубоко вздохнула.
— Рождество — мой любимый праздник.
— Знаю, — сухо заметила Эйлин. — В далеком прошлом. Ты ведь не думаешь наладить отношения с Остином? Ведь он вернулся!
Пейдж вздрогнула.
— Как ты узнала… — она прикусила язык, но было поздно.
Эйлин, похоже, позабавила ее реакция.
— Я видела сюжет о его назначении на канале новостей бизнеса. Ведь ты и не думала сообщать мне о том, что он вернулся в Денвер?
— Мне показалось, тебе это не очень-то интересно, — сухо произнесла Пейдж.
— Как же не интересоваться человеком, который использовал мою дочь в своих целях, а потом бросил? Ты ведь не лелеешь глупых надежд?
— Вернуть его? Конечно, нет.
— Вот и замечательно, — с удовлетворением проговорила Эйлин. — Ведь из этого ничего не получится. Если же вместо розовых романтических мечтаний ты думаешь хоть как-то отомстить за то, как он обошелся с тобой, — что ж, думаю, тебе и это не по силам.
Бездумно брошенное матерью предположение, что она потерпит фиаско — что ей не хватает привлекательности, женственности и ума, — задело Пейдж за живое. Так ей не вернуть Остина? И не найти, как поквитаться с ним за то, что бросил ее?
Или что еще лучше — добиться и того, и другого?
