Но едва ли она так уж изменилась…
Калеб взял тарелку и с удовольствием вдохнул аромат еще теплого шоколада.
— На следующей неделе принести с орешками, — спросила Пейдж, — или глазированное в честь Рождества?
— Мне сгодится и это, только побольше.
Остин заметил, что Пейдж улыбнулась.
— Ты раб привычек, Калеб. Какая жалость, что Сабрина не отличит духовку от посудомоечной машины, иначе бы ты лакомился печеньем, когда душа пожелает.
— А вот и нет, — довольно заметил Калеб. — В том-то и прелесть «Жены напрокат», что я получаю от каждой из трех лучшее, на что они способны.
Она рассмеялась и, не удостоив Остина взглядом, ушла. Остин присел и постучал пальцами по подлокотнику кресла.
Калеб протянул ему тарелку.
— Надо было увеличить заказ на следующую неделю вдвое.
Остин покачал головой.
— Не хочешь печенье? Пожалеешь. Надеюсь, ты не против, — осторожно начал Калеб, — принять мой совет не доводить до бешенства одну из трех «Жен напрокат», обвинив ее в промышленном шпионаже.
— Я и не думал.
— Что ж, надеюсь, тебе вовсе не хочется попасть в черный список, а потому лучше найти Пейдж и объяснить, что у тебя и в мыслях этого не было.
Потребность в услугах «Жены напрокат» может возникнуть в любой момент, — он со смаком откусил кусочек. — Скажи мне кто-нибудь всего несколько месяцев назад, что я стану так разглагольствовать, я бы…
— Калеб, дело в том, что в комнату может войти кто угодно и подслушать частные разговоры.
— Когда разговор носит частный характер, — пояснил Калеб, — я всегда закрываю дверь.
— Хороший ход, — сухо заметил Остин. — Но нужно позаботиться о безопасности по всему зданию: пропуска для посетителей, именные значки для персонала, контрольные пункты в вестибюле, чтобы нельзя было свободно разгуливать повсюду.
— Сотрудникам это не понравится, — заметил Калеб и взял еще одно печенье.
— Придется привыкать.
— Что ж, надо подумать.
Остин хотел было сказать, что это теперь в его компетенции, но вовремя остановился, решив не давить и отложить дело на завтра. Как бы Калеб ни мечтал вновь всецело отдаться проектированию, долгие годы окончательные решения в «Тэннер электроникс» принимал он, тут уж ничего не попишешь, и не так-то просто выйти из этой роли и передать кому-то большую часть своих полномочий.
Не удивительно, если на это уйдет какое-то время Остину не трудно проявить гибкость.
Ведь для того он и пришел работать в «Тэннер», чтобы трезво оценить ситуацию и приноровиться к ней.
То, что в «Тэннер» именовалось кафетерием, представляло собой на деле ряд автоматов, микроволновую печь и несколько пластиковых кабинок.
Выбор не вызвал у Пейдж энтузиазма: леденцы, чипсы и замороженные «хот-доги» и бутерброды, напоминающие на вкус промокашку.
Не ее, конечно, дело, что едят на завтрак сотрудники «Тэннер», и не для того она здесь. Ома подыскивала место для праздничной вечеринки, которую ей предстояло организовать: первый рождественский праздник, устраиваемый «Женой напрокат» после того, как эта фирма стала отвечать за подобные мероприятия в «Тэннер электроникс», — и было ясно без слов, что о кафетерии не может быть и речи. В нем и тесно, и атмосфера гнетущая.
Выбирать было не из чего: остался только атриум, а чтобы придать мероприятию соответствующий вид, придется заказать столы, стулья, скатерти и прочее… А на дворе уже декабрь, и до вечеринки остается меньше трех недель!
Пейдж остановилась на лестнице, выходящей в вестибюль, достала блокнот и начала составлять список. Атриум достаточно просторный, можно разместить не только столы для служащих «Тэннер» с семьями, но и огромную елку, а также выделить место, откуда Санта-Клаус будет беседовать с детишками…
Дверь за ее спиной распахнулась, и она сделала шаг в сторону, чтобы освободить проход. Но вместо того, чтобы проскользнуть мимо, вошедший остановился.
— Калеб полагает, что я должен извиниться, — произнес Остин.
Пейдж изумленно вскинула голову.
— За что?
— На его взгляд, я косвенно обвинил тебя в подслушивании. Мне кажется, тебе хватит здравого смысла не думать так и не обижаться.
— Естественно, — ответила Пейдж.
— Вот и отлично. Рад, что ты не видишь необходимости в извинениях. — Остин сделал шаг, чтобы пройти.
— Не совсем так, — задумчиво произнесла Пейдж. — Как только ты увидел меня в прихожей, твоя настороженность исчезла. Не знаю, чувствовать ли мне себя польщенной твоим доверием или злиться на то, что мне, по-твоему, не понять услышанного.
— О, ради всего святого… — раздраженно протянул он. — Ты всегда была такой обидчивой — или я просто не замечал?
— Да с какой вообще стати мне тратить попусту время, выискивая нелепые обиды, когда и без того есть на что обижаться?
— На что, например?
Он будто и вправду ждал ответа, и Пейдж призадумалась, прежде чем пуститься в объяснения.
Неужели ей так хочется, чтобы он подумал, будто ей доставляет удовольствие ворошить прошлое?
— Явно ничего нового. — Она вновь склонила голову над блокнотом. — И я не была обидчивой, пока не получила от тебя урок держать ухо востро.
— Неужели ты все еще злишься на меня за то, что я согласился работать в Филадельфии, а не остался здесь, потому что у тебя больна мама?
— О нет, — все так же беззаботно отозвалась Пейдж. — Тебе просто подвернулся верный шанс добиться успеха. Я бы не простила себе, если бы ты упустил его — неважно, чем бы пришлось пожертвовать.
— Я ведь звал тебя с собой.
— И вздохнул с облегчением, когда я отказалась. Она оторвала глаза от блокнота. — Признайся, Остин, ты уже был знаком с той женщиной, когда уезжал из Денвера?
— Если речь идет о матери Дженнифер — да.
— Ну вот, видишь. Все к лучшему — для всех нас.
— Ты, безусловно, права, — ответил он. — Похоже, тебе куда больше нравится быть женой только на словах. Можно уйти с головой в работу и мелочи жизни — притвориться, что ведешь нормальную семейную жизнь, оставаясь в стороне от чужих переживаний и не связывая себя обязательствами.
Пейдж хлопнула блокнотом по перилам.
— Да это прямо-таки обвинение!
— Но ведь это правда? Тебя бы не хватило надолго, Пейдж. Когда бы настал черед выбирать…
— Как смеешь ты говорить о выборе, обязательствах и о том, на сколько бы меня хватило, когда у тебя была другая?
Остин посмотрел на нее сверху вниз долгим взглядом.
— Благодарю за напоминание, — проговорил он тихо. — Я обещал дочери, что заеду за ней после уроков, и не хотелось бы опаздывать в первый же день. А потому, если позволишь…
Пейдж старалась не смотреть ему вслед, но взгляд словно приклеился к нему, пока он шел по просторному атриуму к парадным дверям.
